Я постоял под навесом еще минут десять, слушая окружающие звуки. Никто не появился.
Ловушки не было. На встрече со мной присутствовал просто сломленный человек, приехавший спасти себя.
Впервые за все расследование, с того момента, когда я увидел первый труп, распятый на стене по правилам ритуала Митры, у меня появилось не подозрение, нарисованный по памяти знак или слух из редакционного коридора, а конкретная, весомая улика против Холта. Фальшивые накладные, реальные платежи, даты и счета, которые можно положить на стол прокурору или судье, чтобы получить ордер для обыска и ареста.
Я сел в машину, убрал «Смит-Вессон» в кобуру и завел мотор.
Ехать до дома далеко, там уже должна ждать меня Николь после смены. Я вдруг подумал, что расскажу ей утром все.
Не потому, что Томпсон просил развлечь мою подружку, а потому, что в этом деле мне больше не на кого было опереться внутри Бюро, кроме человека, который служил в другом ведомстве.
Я вырулил на шоссе и поехал на север, к городу.
Глава 23
Проверка на бумаге
В понедельник в отделе было тесно от работающих людей.
Дело об облигациях выросло за выходные. Из Ричмонда прислали еще четыре экземпляра, задержанных банковским кассиром, у которого хватило ума сверить номера.
Я разложил все, что было, на большом столе у окна. Восемнадцать фотоувеличений, каждое с масштабной линейкой в углу.
Чен пришел из лаборатории с лупой и папкой.
— Смотрите на розетку под гербом, — сказал он и подвинул два снимка вплотную. — Восьмой лепесток. Здесь и здесь.
Зазубрина на лепестке повторялась на всех восемнадцати. Клише резали вручную, одним резцом и рукой.
— Гравер один, — сказал я. — Значит, и мастерская одна.
— Бумага тоже одна. — Чен раскрыл папку. — Хлопковое волокно с примесью льна, водяной знак имитирован тиснением, а не отливкой. Тиснение делают на прессе с плоской плитой. Таких прессов в частных руках немного.
Дэйв, проходя мимо с неизменным кофе, заглянул через плечо.
— То есть вы ищете человека с прессом и хорошими руками.
— И с доступом к бумаге, — сказал Чен.
Я взял карту округа и стал втыкать булавки, отмечая банки, где всплывали бумаги, в порядке дат. Ричмонд, Фредериксберг, Александрия, Балтимор. Дуга шла с юга на север вдоль шоссе, с шагом в три-четыре дня.
— Сбывают по дороге, — сказал я. — Едут и заходят в банки по пути. Мастерская где-то у начала дуги, не у конца.
Дэйв присвистнул.
— Ты опять со своими кругами и паттернами.
— Это сработало в прошлый раз.
— В прошлый раз ты был новичок и тебе везло.
Дело о письмах судье продвинулось к обеду. Чен снял с оборотного листа оттиск.
Положил кальку, заштриховал мягким карандашом, и проступили вдавленные строки, половина адреса и часть фамилии. Дэйв, наклонившись над столом, читал по слогам вслух, водя пальцем по кальке.
— «…инвуд-роуд». Линвуд. Их в округе три штуки, но с домом на такой номер одна.
— Ты туда поедешь?
— После обеда, с Тимом. — Дэйв выпрямился, явно довольный. — Слушай, Итан, а если бы ты не догадался про оттиск, мы бы это письмо в мусор выбросили.