Дело шло к передаче в прокуратуру, Дэйв писал заключение, вымеряя зазубрину на восьмом лепестке розетки с точностью до тысячных долей дюйма.
К вечеру я проехал по Джорджия-авеню и заглянул за отставший край фанеры.
Пусто. В среду тоже пусто.
В четверг вечером конверт лежал на месте.
Я забрал его на ходу, не останавливаясь, и развернул уже в машине, за два квартала, у бордюра.
«Пока ничего. Совсем ничего. X был в конторе весь день, обычный распорядок, обедал с Дэвисом внизу, вернулся, работал с бумагами по вирджинской земле. Никаких звонков сверх обычного, я сидел в приемной три раза за день специально. 25-го то же самое. Никто ни разу не произнес слова „прослушивание“, „микрофон“, „ордер“. Бумаги на месте, ничего не вывозили и не жгли. Он спокоен как удав. Если он что-то знал, то меня бы уже нашли отравившимся газом в собственной квартире. Р.»
Ниже, тем же дерганым почерком:
«Я две недели сплю по три часа. Скажите хоть, я правильно все делал?»
Я перечитал дважды и сжег в пепельнице.
Потом сидел в машине минут пять, глядя, как по Джорджия-авеню идет вечерний поток.
Сведения, произнесенные мною в комнате на четвертом этаже, дошли до одного человека и остались у него. Ленц не передал ее на Кей-стрит.
Отрицательный результат наблюдения, как сказала Николь, доказательством не считается. Но это уже не пустое место. Если бы он слил информацию Реестру, за это время это проявилось бы хоть чем-нибудь, суетой, вопросом, лишним движением бумаг.
Но все в порядке. Канал был чист.
В пятницу утром я оставил в тайнике четвертушку бумаги:
«Все правильно. Отдыхайте. Дальше не наблюдайте, живите как обычно. Понадобитесь, сообщу.»
К Ленцу я пришел в понедельник, в половине девятого утра, с плоским пакетом под мышкой.
Комната на четвертом этаже все та же, узкое окно во двор, картотечный шкаф напрокат, три стопки бумаг, выровненные по краю. Чашка чая под блюдцем. Пиджак на спинке стула.
— Митчелл. — Он все также не поднимал головы. — Облигации ушли в прокуратуру в пятницу.
— Я не из-за облигаций.
Тогда он поднял голову.
Я закрыл за собой дверь и сел. Положил пакет на стол, но не открыл.
— Ленц, у меня к вам разговор, после которого вы, возможно, попросите меня выйти. Это ваше право, я не обижусь.
Он снял очки и положил на бумаги.
— Говорите.
— Помните, я спрашивал у вас про порядок получения ордера на прослушивание конторы на Кей-стрит. Помните?
— Помню. «Холт энд Дэвис».
— Никакого дела тогда у меня не было. Я сказал вам это, чтобы проверить, дойдет ли она до конторы.
Ленц сидел неподвижно.
— Вы это сделали намеренно, — сказал он.
— Совершенно верно.