— Благодарствую, почтенные! — и я сделал приглашающий жест руками. — Заходите в дом, отобедаем, чем Бог послал!
…
Еремей Шишковитый услышал, что Рощин с Тихим посетили подворье князя Илии, от своего двоюродного брата уже ближе к вечеру. Никанор просто проходил мимо, когда оба старейшины выходили из ворот дома князя с пустыми подводами.
— Точно тебе говорю, они это были. И довольные такие, — Никанор вытер усы от пены и снова присосался к кружке с мёдом.
Дядька Еремея, Митря, когда-то помог будущему главе рода Шишковитых с женитьбой на дочке богатого новгородского купца. Живут они теперь уже четверть века душа в душу. Вот в благодарность за это, когда Еремей стал главой рода, он и принял к себе на постой Никанора. Тяга братца к спиртным напиткам вызывала в роду разные кривотолки, и ему особо не доверяли. Мало ли чего тому спьяну померещиться могло.
Но Никанор тряс своей козлиной бородкой и божился, что ясно видел Романа и Валаама.
— А телеги точно пустые были?
— Пустые. Точно. Клянусь Перуном!
— Да тихо ты, — шикнул на него глава рода. — Крестись лучше! Или вообще молчи! Как нажрёшься, так вечно старых богов поминаешь!
— Так говорить или молчать?
— Что ещё видел, говори, — старейшина покачал головой. — А богов не упоминай боле.
— Так я и говорю, иду я, значит, от Варвары… Ох и горячая баба, скажу я тебе, братец!
— Фу! Да леший с этой твоей бабой! Ты про Рощина с Тихим глаголь дале!
— А ну да… Ворота открываются, и телеги сперва выезжают. Я посторонился, знамо дело, а им во след выходят они. И улыбаются так.
— Как?
— Будто князь их золотом осыпал. Так и светятся оба. Ну, я, само собой, отвернулся, чтобы рожей своей не светить им. А то подумают, что догляд за ними держу.
— Это ты молодец! — похвалил старейшина брата. — А не слышал, что они там говорили промеж себя?
— Рощин вроде сказал, что теперь князь точно согласится. А Валаам ему вторил, мол, теперь всё хорошо будет.
Суки.
Еремея аж холодный пот прошиб.
Договорились ведь, что они все будут сидеть тихо и не высовываться, пока князья между собой усобицу не закончат. А эти двое, значит, решили вдвоём свою игру затеять? А Любава его будет и дальше томиться без мужа? А ведь ей шестнадцать. Скоро уже и не посмотрит в её сторону никто. А выбирать жениха для дочки из всякой шушеры ему, старейшине одного из самых именитых киевских родов, не пристало!
Но раз вы так, то мы чем хуже?
…
В воскресенье утреннюю службу в Десятинной церкви вёл епископ Анастас Корсунянин. Хор сегодня пел особенно торжественно во славу воинства христианского в его праведной битве с полчищами басурманскими.
То, что поляки, шедшие ныне на Русь, тоже в большей части были христианами, никого особо не волновало. Так церковь тоже в меру сил пыталась поднять патриотический дух в массах верующих. Правда, песнопения были на греческом, а их мало кто из присутствующих в храме понимал, но певчие очень старались брать за душу именно чистотой голосов.
Еремей Шишковитый просочился ближе к нише, где стояли князья. Его никто не одёрнул и даже косо не посмотрел. Всё-таки старейшина именитого рода — известная в Киеве личность.
Подойдя почти вплотную к Илие, тихо стоящему рядом с княжной Мстиславой, Еремей прошептал еле слышно, одними губами:
— Важный разговор есть, княже.
Илия удивлённо обернулся на него и приподнял одну бровь. Узнал. Медленно моргнул и кивнул. Потом так же тихо, чтобы не нарушать лишними звуками торжественную литургию, прошептал:
— У меня в полдень.