Он протянул руку — кажется, собираясь коснуться меня.
Я отступила.
Всего на шаг.
Но этот шаг вдруг прозвучал громче любого крика.
— Не надо, генерал, — сказала я уже в полный голос. — Не стоит проявлять заботу там, где вы только что проявили честность.
В его лице что-то потемнело.
Вианора напряглась.
Я снова посмотрела на бумаги.
Подпись.
Всего лишь подпись.
Одна линия, которая отрежет меня от дома, имени, положения, от мужчины, которого я любила гораздо дольше, чем имела право себе признавать.
Я взяла перо.
В зале стало так тихо, что, наверное, даже старые стены прислушались.
Огонь под кожей разгорался всё сильнее. Я чувствовала, как по запястью расходятся тонкие волны жара, как будто брачная метка не умирала, а просыпалась.
Это было неправильно.
Невозможно.
Страшно.
Но я всё равно опустила кончик пера к строке.
Не потому, что хотела облегчить им жизнь.
Потому что в этот миг поняла: если я останусь на коленях у их лжи, меня уничтожат гораздо раньше, чем этот развод будет завершён.
Я вывела первую букву своего имени.
И в ту же секунду браслет на моём запястье вспыхнул под рукавом так ярко, что жар прожёг ткань.
Я резко выронила перо.
По залу прокатился женский вскрик.
Кайран оказался рядом прежде, чем я успела вдохнуть.
Он схватил меня за руку — и замер.
Его пальцы сжались на моём запястье, а я увидела, как из-под обгоревшего кружева проступает тонкий огненный знак.
Не тусклый брачный след.
Не умирающая печать развода.
Настоящая метка.