По залу прошёл холодок.
Я впервые назвала его не по имени.
Вианора чуть склонила голову и, словно опасаясь за моё душевное состояние, произнесла своим певучим голосом:
— Нэйра, вам не нужно мучить себя. Иногда самые тяжёлые истины оказываются милосерднее лжи.
Я перевела на неё взгляд.
Как же она была красива.
И как же мне хотелось стереть это выражение сострадания с её безупречного лица.
— Благодарю за заботу, леди Эстель, — сказала я. — Но когда женщина приходит за чужим мужем, милосердие обычно не входит в её сильные стороны.
Впервые за всё время её улыбка дала трещину.
Незаметную. Крошечную.
Но я увидела.
Кайран сделал шаг вперёд.
— Довольно.
Только одно слово, а воздух в зале сразу налился тяжестью. В нём всегда было это — драконье умение подчинять пространство одним голосом. Когда-то оно действовало на меня иначе. Не давило. Обнимало. Заставляло чувствовать себя в безопасности рядом с самым страшным существом империи.
Теперь я впервые почувствовала его против себя.
И это оказалось больнее, чем я ожидала.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда ответь при всех. Ты действительно считаешь наш брак ошибкой?
Он не отвёл взгляда.
— Я считаю, что он был заключён по необходимости.
— А я?
Тень заминки.
Очень маленькая.
Но я её увидела тоже.
— Ты была моей женой по закону, — произнёс он ровно. — И останешься под защитой рода даже после расторжения брака.
Кажется, кто-то из дам у колонн облегчённо выдохнул. Какая щедрость. Какая честь. Он даже не выбрасывает меня на улицу без содержания.
Мне стало так противно, что захотелось рассмеяться.
— Как великодушно, — сказала я.
— Не превращай это в спектакль.
— Этоя превращаю? — Я коснулась пальцами края бумаг. — Не ты позвал весь двор посмотреть, как избавляешься от неистинной жены?
И тогда он сказал то, что, наверное, будут ещё долго шептать за закрытыми дверями.