Конечно. При свидетелях.
Чтобы никто потом не сказал, будто генерал-дракон Кайран Варгрейм обошёлся со своей женой недостойно. Всё будет чисто, благородно, по правилам. Он не вышвырнет меня тайно. Нет. Он сделает это красиво. Так, чтобы весь двор увидел: я признала своё место и ушла без шума.
Умно.
Очень умно.
Я опустила глаза на бумаги.
На гербовой печати уже алела капля драконьего воска. На нижней строке оставалось пустое место для моей подписи. Чуть выше шли слова, от которых во рту сразу появился металлический привкус:
«…ввиду отсутствия истинной брачной связи…»
Пальцы похолодели.
Я перечитала ещё раз. Потом ещё. Слова не менялись.
Отсутствия истинной брачной связи.
Три года брака.
Три года под одной крышей.
Три года, в которых были война, кровь, ожидание, бессонные ночи, его ранения, мои молитвы над его жизнью, редкие тихие вечера, когда он засыпал в кресле у камина, а я накрывала его пледом и ловила себя на том, что улыбаюсь.
И всё это теперь укладывалось в четыре сухих слова: отсутствие истинной связи.
Я подняла голову.
— Значит, так ты решил это назвать?
— Я называю вещи своими именами, — ответил Кайран.
— Нет. — Я скользнула взглядом по его лицу. — Ты пытаешься сделать их удобными.
В тронном зале снова стало тише.
Мне не нужно было смотреть на советников и придворных дам, чтобы почувствовать, как их дыхание стало осторожнее. Вот теперь им действительно стало интересно.
Кайран тоже это понял. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, предупреждающее.
Я хорошо знала этот взгляд.
Он означал: не сейчас.
Но это «не сейчас» я слишком долго принимала за закон.
Сегодня — нет.
— Ты сам пришёл ко мне с предложением брака, — произнесла я. — Сам настоял на клятвах. Сам надел на меня браслет рода. И теперь, когда при дворе появилась удобная женщина с идеальной родословной и красивой легендой об истинности, ты решил, что я стала ошибкой?
— Нэйра, — тихо сказал он.
В его голосе всё ещё было предупреждение.
А у меня внутри уже поднималось что-то слишком долго сдерживаемое. Не истерика. Не слабость. Горечь, которая, кажется, наконец перестала помещаться в груди.
— Нет, генерал, — так же тихо ответила я. — Сегодня уж лучше выслушай.