Внутри всё сжалось так резко, что я невольно стиснула зубы.
Только не сейчас.
Я не была готова снова его видеть. Не после того, как он при всём дворе назвал меня неистинной. Не после того, как его люди уже начали приносить вещи Вианоры в мои комнаты, будто меня здесь и не было.
— Уходи, — сказала я, не двигаясь с места.
Несколько секунд стояла тишина.
Потом его голос прозвучал ближе:
— Нам нужно поговорить.
Я горько усмехнулась своему отражению.
Вот теперь.
Когда всё уже было сказано при свидетелях.
Когда меня уже развели на глазах у двора, даже не дожидаясь моей подписи.
— Поздно, — ответила я.
— Нэйра.
Он произнёс моё имя ниже, жёстче.
Так, будто привык, что дверь перед ним всё равно откроют.
Раньше я бы открыла.
Раньше — да.
Но сегодня внутри меня что-то уже надломилось, и вместе с болью пришло странное, почти ледяное спокойствие. Я подошла к двери сама, отодвинула засов и распахнула её прежде, чем он успел постучать снова.
Кайран стоял на пороге один.
Без свиты, без советников, без Вианоры.
Чёрный мундир по-прежнему сидел на нём безупречно, только на скуле появилась новая тень усталости, которую я не заметила в зале. Он смотрел на меня пристально, слишком внимательно, как смотрит человек, пытающийся понять, насколько всё плохо.
— Убедился, что я ещё не умерла от счастья? — спросила я.
Его челюсть чуть напряглась.
— Впусти меня.
— Зачем?
— Я хочу увидеть метку.
Я даже не сразу поняла, что именно он сказал.
Потом медленно подняла брови.
— Как удобно. Сначала ты объявляешь меня неистинной женой, а потом хочешь проверить, что там вспыхнуло у меня на руке?
— Это не шутка, Нэйра.