Это было жестоко. Ненужно. Но удержать язык я уже не смогла.
Тишина за спиной стала острее.
— Не говори о ней сейчас.
— Почему? Тебе неприятно?
— Потому что сейчас речь не о ней.
— Нет, Кайран. Сейчас как раз речь о ней тоже. Потому что если бы не она, ты не осмелился бы сделать всё это в один день. Ты не раздавил бы меня при дворе, не дал бы дому перестроиться под новую женщину и не сунул бы мне под нос приказ на выдворение.
Когда я повернулась, он смотрел на меня так, словно хотел шагнуть вперёд и не имел права.
— Ты ошибаешься.
— В чём? В том, что она уже меряет мои комнаты? В том, что в дом принесли её ткани? В том, что ты сам стоял рядом с ней, пока меня превращали в ошибку?
Он не ответил.
Я усмехнулась.
— Вот именно.
И тут из гардеробной всё-таки вышла Мира.
Маленькая, бледная, но упрямая. Она встала рядом со мной, чуть позади, как и положено камеристке, однако я слишком хорошо знала это её упрямое лицо. Ей было страшно. И всё равно она вышла.
— Простите, милорд, — сказала она тихо, — но госпожа не поедет одна.
Кайран перевёл на неё взгляд.
Не ледяной. Просто очень тяжёлый.
— Я не обсуждаю это со слугами.
— Тогда обсуждайте со мной, — сказала я. — Мира едет со мной или я не сдвинусь с места.
— Она поедет.
Я моргнула.
Слишком быстро согласился.
Либо и сам это уже решил, либо действительно не хочет тратить время на мелочи, пока рушится что-то куда серьёзнее.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда ещё одно условие.
— У тебя нет условий.
— Ошибаешься. Они появились в тот момент, когда ты понял, что я могу отказать. Я беру свои вещи сама. Никто не войдёт в мои комнаты без моего разрешения. И никто не коснётся моих личных ларцов.
Он посмотрел на меня так внимательно, что у меня внутри нехорошо екнуло.
Слишком близко к браслету.
Слишком.
Но лицо моё, кажется, ничего не выдало. Я надеялась.