— Всё в порядке.
Это было ложью.
Но ложью рабочей.
Через несколько минут я уже стояла у зеркала в тёмном платье с высоким воротом. Волосы убраны под тонкий шарф, плащ на плечах, мягкие туфли вместо дневных башмачков. Мира выглядела так, будто собралась на похороны — мои или свои, пока не решила.
— Когда стража пройдёт второй круг, — сказала я, — мы выйдем через боковую створку каминной.
— Там же узко.
— И именно поэтому они про неё забыли.
Она кивнула.
Мы погасили две лампы, оставив только одну у двери — чтобы из коридора казалось, будто хозяйка легла поздно, но всё ещё в комнате. Потом сдвинули панель у камина. Старый проём не открывали годами, и камень протестующе заскрипел. Я поморщилась. Звук показался оглушительным.
Мы замерли.
За дверью никто не сдвинулся.
Хорошо.
Я первой пролезла в узкий проход. Камень пах пылью и золой. За спиной осторожно двигалась Мира. Два поворота, лестница вниз, низкий свод — и вот мы уже шли по старому ходу, где когда-то мальчишкой бегал Кайран.
Эта мысль всплыла неожиданно.
Я представила его в двенадцать лет — мрачного, худого, упрямого, уже привыкшего не улыбаться лишний раз. Представила, как он знает здесь каждый поворот. И как потом, годы спустя, показывает его мне, потому что в доме Варгрейм у меня ещё не было ничего своего, кроме его странной, сдержанной благосклонности.
Тогда мне казалось, это и есть начало доверия.
Теперь я уже не знала, что считать началом, а что — искусной ложью.
Мы вышли к нижней часовне. Там было пусто. Только одна лампада горела перед старой статуей богини пламени. За часовней начинался коридор դեպի храмовой библиотеке. Дверь туда обычно запирали, но старик-архивариус часто работал допоздна.
Я толкнула створку.
Открыто.
Мы вошли.
Сначала я увидела только полки. Высокие, тёмные, уходящие в тень. Запах старой бумаги, воска, сухих трав. Потом — свет в глубине и фигуру за столом.
Седой мужчина поднял голову от раскрытой книги.
На миг его лицо выразило обычное раздражение человека, которого потревожили ночью. Потом он узнал меня, и раздражение сменилось удивлением. Настоящим.
— Госпожа Варгрейм?
— Пока ещё да, — сказала я. — Мне нужна ваша помощь.
Он встал не сразу. Взгляд скользнул по моему лицу, по плащу, по Мире, а потом задержался на моей правой руке.
Точнее, на том месте, где под рукавом скрывался браслет.
Старик побледнел.
Не сильно.