— Тебя уже пытались убрать.
Я уставилась на него.
— Когда?
Он понял, что сказал лишнее, слишком поздно.
— Когда? — повторила я.
— Сегодня утром.
— В тронном зале?
— До него.
Я почувствовала, как по спине пополз холод.
— Объясни.
— После рассвета нашли подменённую мазь в твоих комнатах. Если бы Мира поставила её на твой туалетный столик, к вечеру ты могла бы не дышать.
В комнате повисла тишина.
Глухая, тяжёлая, почти вязкая.
Я медленно повернула голову к двери гардеробной. За шторой было тихо. Значит, Мира слышала это так же, как и я.
— Почему мне никто не сказал?
— Потому что я убрал это сам.
— И решил, что я не заслуживаю знать, что меня пытались отравить?
— Я решил, что ты и без того на пределе.
— Как трогательно.
Он резко выдохнул.
— Хватит.
— Нет, не хватит. — Голос стал ниже сам собой. — Ты прячешь от меня яд. Прячешь приказы. Прячешь правду о метке. А потом удивляешься, что я не доверяю ни одному твоему слову.
Он молчал.
Я не дала ему вставить ни фразы.
— И что ты собирался сделать? Отправить меня в неизвестную резиденцию, где я должна сидеть под охраной и быть благодарной, что меня не убили быстрее?
— Ты должна была бы просто пережить ближайшие дни.
— Должна? Кому?
— Мне.
Слово прозвучало слишком быстро.
Слишком честно.