— Мира, — сказала я. — Никому не открывай дверь без меня. Даже если придут с приказом. Даже если скажут, что это распоряжение самого генерала.
— Да, госпожа.
— И найди мне ключ от малого письменного шкафа.
Она удивилась, но кивнула.
— Сейчас.
Когда она вышла, я осталась одна.
Тусклый свет ламп уже лёг по стенам. За окнами быстро темнело. Где-то дальше по коридору прошли солдаты — мерно, тяжело, не скрывая шагов. Дворец на ночь менял дыхание. Дневная суета уходила, и на её место приходила та особая тишина, в которой особенно хорошо слышно всё, чего не хочется слышать: собственные мысли, далёкие голоса, шаги за дверью, стук сердца.
Я положила браслет на стол и посмотрела на него так, словно он мог ответить сам.
Тёмное золото. Живой камень. Скрытая строка на внутренней пластине.
Признана огнём. Закреплена кровью.
В тронном зале Кайран сказал, что я никогда не была его истинной.
Брачный артефакт рода Варгрейм говорил совсем другое.
Либо один из них лгал.
Либо правда была устроена куда страшнее, чем мне хотелось думать.
Мира вернулась с ключом.
Я открыла нижнее отделение письменного шкафа, вынула оттуда тонкий дорожный несессер из мягкой кожи и спрятала ларец внутрь. Это было первое место, где браслет никто не станет искать сразу: слишком просто для семейного артефакта, слишком лично для служебного обыска.
Я уже закрывала шкаф, когда услышала шаги.
Быстрые.
Мужские.
Не стража, не слуги.
Слишком уверенные для слуг, слишком тяжёлые для случайного прохода.
Я замерла.
Мира тоже услышала. Обернулась к двери.
Шаги остановились прямо за ней.
Тишина длилась всего мгновение.
Потом прозвучал голос Кайрана:
— Нэйра. Открой.
Я не двинулась.
— Сейчас же.
Голос был низкий, сдержанный и опасно спокойный. Именно такой бывал у него перед бурей.