Через минуту ларец уже лежал передо мной на низком столике. Тёмное дерево, серебряные уголки, герб рода Варгрейм на крышке. Такой же стоял когда-то в храме рядом с подушкой для колец. Только тогда дерево пахло свежим лаком, а теперь от него шёл сухой запах старой бумаги и замкнутого пространства.
Я коснулась пальцами крышки — и не открыла.
На секунду перед глазами встал тот день.
Северный храм был почти пуст. Без толпы, без музыки, без столичного блеска. Война уже развернулась, и наш брак заключали не как праздник, а как решение. Быстрое, холодное, нужное роду и трону. Я тогда слишком хорошо понимала, что для Кайрана это не история о любви. Для меня тоже не должна была быть.
Только в храме всё пошло чуть иначе.
Я до сих пор помнила тишину под сводами, низкий свет лампад, запах ладана и снега, который мы принесли на плащах. Помнила, как жрец читал клятвы, как Кайран стоял напротив — высокий, суровый, уставший после дороги, со следом старого ожога у виска. И как в один момент, когда мне надели этот самый браслет, он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать и не имел права.
И не сказал.
Никогда.
— Госпожа? — тихо позвала Мира.
Я моргнула и вернулась в комнату.
— Ты знаешь, как должен выглядеть браслет после обычного союза? — спросила я.
Она растерянно покачала головой.
— Только то, что слышала от старших служанок. Если брак был неистинным, артефакт гаснет.
— Не сразу, — сказала я машинально.
Мой голос прозвучал странно — сухо, как будто я давно готовила эту фразу для другого разговора.
— У драконьих родов брачные артефакты никогда не питаются одной красивой церемонией. Если союз держится только на договоре, силе рода и крови в клятве хватает ненадолго. Потом камень тускнеет, внутренний узор исчезает, металл становится обычным. Иногда через месяц. Иногда раньше.
Я это знала ещё до свадьбы. Знали все, кто хоть раз бывал близко к храмовым бракам драконьих домов. Именно поэтому брачные браслеты так берегли: они не лгут. Люди — да. Бумаги — тем более. А старые артефакты рода — нет.
Мира смотрела на меня, не дыша.
— Тогда… — начала она и осеклась.
Я подняла крышку.
Внутри, на тёмно-синем бархате, лежал браслет.
И первое, что я почувствовала, — не шок.
Тепло.
Лёгкое, почти невесомое, как если бы кто-то совсем недавно держал металл в ладони.
Я застыла.
Нет.
Это могло быть от комнаты. От бархата. От моих собственных пальцев, если я слишком сильно хотела что-то увидеть.
Я медленно, очень осторожно поддела браслет за край.
Металл был тёплым.
По-настоящему.