И впервые за ночь не захотела тут же ударить в ответ.
Потому что за этими словами не было ни гордости, ни желания себя оправдать. Только голая вина. И страх повторить то же самое еще раз.
— Тогда не ошибись сейчас, — сказала я.
Он кивнул. Один раз. Тяжело.
— Хорошо.
Северин уже двинулся к низкой дорожке за аркой.
— Карета осталась у канала. До нее минут семь. Если нас не перехватят по дороге.
— Утешил, — пробормотала я.
— Я в последнее время вообще удобный человек рядом с вами, госпожа.
— Не льсти себе.
Ретт шагнул в сторону, пропуская нас.
— Я не поеду с вами.
Никто из нас не удивился.
— Почему? — спросила я.
— Потому что к утру я нужен в столице, а не на мокрой дороге. И потому что, если меня увидят рядом с вами, половина совета подумает не о спасении, а о том, на кого именно я делаю ставку.
— А вы делаете? — спросила я.
Он улыбнулся. На этот раз без вежливой маски. Почти честно.
— Уже да.
Мне это совсем не понравилось.
— Тогда держите свою ставку подальше от моего лица.
— Постараюсь.
Северин фыркнул. Кайран промолчал. Мы пошли.
Дорога к каналу показалась длиннее, чем раньше. Может быть, потому что теперь с каждым шагом я чувствовала не просто усталость, а отклик между нами. Стоило Кайрану чуть ускорить шаг — браслет отдавал теплом. Стоило ему на секунду замедлиться — под ребрами проходил короткий холодок. Как будто внутри меня сидел не просто жар, а живая нить, все время проверяющая, рядом ли он.
Через минуту я уже ненавидела ее. Через две — благодарила. Через три — перестала различать, где кончается одно и начинается другое.
У канала нас действительно ждала карета. Та же. Темная. Без гербов. С усталым возницей, который, видимо, решил, что этой ночью его уже ничем не удивить.
Мы сели без слов.
На этот раз Мира здесь не было. И это ощущалось сразу. Не как пустое место на сиденье — как потеря чего-то человеческого в этой бесконечной, жесткой ночи.
Я оказалась напротив Кайрана. Северин сел сбоку, у дверцы. Карета тронулась.
Первые несколько минут мы молчали.
Я смотрела в окно и видела только черноту, редкие силуэты деревьев и блики воды. Потом, когда дорога пошла ровнее, рискнула поднять глаза.