От этих двух слов мне на секунду стало легче дышать. Потому что именно честность удерживала нас этой ночью лучше любой цепи.
Ретт оглянулся на северную дорогу.
— В таком случае у вас остается один вариант.
— Какой? — спросила я.
— Сменить направление раньше, чем они ждут. Не на столицу. На охотничий пост у Черного моста. Там старый караульный дом, место сухое, без лишних глаз. До рассвета выдержите, а к первому свету уже будет ясно, удалось ли мне перерезать Вианоре часть совета.
Северин тут же покачал головой.
— Если Ретт знает про пост, значит, знает не он один.
— Знают старые люди, — согласился тот. — Но не Эстели.
— Откуда такая уверенность? — спросила я.
— Потому что это не храмовая точка и не советская. Это старый военный маршрут северной разведки, закрытый еще до войны вашего генерала.
На слове "вашего" я едва заметно напряглась. Он это увидел. И промолчал. Умный.
Северин посмотрел на меня.
— Решать тебе.
И в этот момент я поняла, почему мать написала именно так: не жди милости. Либо огонь признает, либо нет. Все остальное — чужая торговля.
Огонь уже ответил. Теперь нужно было ответить мне.
Я медленно выдохнула.
— Едем на пост.
Кайран сразу повернул голову ко мне.
— Нэйра.
— Нет. Не спорь. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы гнать лошадь за ложной невестой по ночным дорогам, а я не в том состоянии, чтобы смотреть, как ты разваливаешься по кускам из упрямства. Мы берем несколько часов. Не больше. А потом идем за ней сами или рвем ее планы через совет — смотря что получится раньше.
В его лице что-то дрогнуло. Не раздражение. Скорее, та же самая внутренняя борьба, которую я уже видела этой ночью: между привычкой все решать самому и невозможностью не признать, что я сейчас права.
— Это риск, — сказал он.
— Все этой ночью — риск.
— Я не хочу уводить тебя снова в неизвестность.
Я горько усмехнулась.
— Интересно, как быстро меняются формулировки. Утром ты уводил меня в развод. Ночью — в огонь. Сейчас уже в неизвестность.
Он не отвел взгляд.
— И во всем этом я уже однажды ошибся.
Слова прозвучали так тихо, что, если бы ветер дернулся сильнее, я могла бы не услышать.
Но услышала.