Точнее, не один, конечно. Где-то в моей голове сидел Маршал, который сегодня то приходил, то уходил, а сейчас сидел рядом тихо, и я это чувствовал. Олег ворочался в «нашем» контейнере, пытаясь заснуть. А в бывшем жилище эсквайр-инструктора Фридриха, за двумя миллиметрами стального листа и одним замком, сидел Гримм.
Я устроился у стены соседнего контейнера так, чтобы и дверь к Гримму была у меня в прямой видимости, и вышка тоже. Сел на ящик, накинул на плечи одеяло, поставил рядом заряженный дробовик. Лопатку положил на колени, хах!
И стал слушать, регулируя «Пробуждение».
Сначала из контейнера не было слышно ничего. Потом раздался тихий медленный скрип койки. Видимо, Гримм лёг. Через пять минут последовало спокойное, ровное дыхание. Я увеличил мощность «Пробуждения», чтобы убедиться, и да, дыхание было настоящее. Через минут десять оно стало глубже. Мутант уснул. На моей базе, в моем контейнере.
— Да ты чёртов авантюрист, эсквайр Виктор, — заметил я сам себе с улыбкой.
Мутант уснул так, как засыпают люди, у которых очень давно не было крыши над головой и у которых сегодня впервые за долгое время появилась причина не караулить себя самому всю ночь. То есть он мне, в каком-то смысле, «поверил». Я же ему пока нет. А вот он мне — уже.
Это, надо признать, добавляло сегодняшнему вечеру определенную атмосферу.
«Хочешь посмотреть?»
Негромкий голос Маршала возник внутри меня, спустя примерно полчаса.
— Куда?
«В него. Он спит. Удобный момент».
— А так можно?
«Можно. Ведь ты не лезешь ему в голову, ты смотришь на саму структуру. Так смотрят на больного, который находится под наркозом. Врач смотрит. Который имеет на это право»
— Покажи как.
«Включай „Пробуждение“. Сильнее. Еще сильнее. Теперь фокусировка. Как можно „уже. И ищи не 'движение“, а „структуру“. Я подскажу, куда смотреть»
Я медленно включил «Пробуждение». Сфокусировал в тонкий луч, как и просил наставник. Маршал внутри меня едва заметно «потянул» внимание, и в моём восприятии прибавился новый слой — я начал различать у Гримма что-то ещё, помимо обычного человеческого тепла.
Я бы не назвал это «видением». Это было ощущение. Как если бы под кожей у него — по плечам, по предплечьям, вниз по рёбрам, по бёдрам — пролегала тонкая, очень тонкая сеть. И это были не сосуды и не нервы, а что-то другое. Что-то, что я уже видел сегодня вечером. И что-то, что я хорошо знал… с другой стороны.
Я знал эту структуру. Я её вчера вырезал из туши стража.
— Маршал, — медленно сказал я. — У него под кожей — это что, элериум? Та же «проволока», что у стражей?
«Можно сказать и так»
— То есть он… что? Он что, тоже тварь?
«Нет. Слушай внимательно. Материал тот же. Это элериум. Похожая сетчатая структура. Ты правильно всё различил и сделал выводы. Но… ты смотришь не туда»
— А куда смотреть?
«На функцию. У стража эта сеть является нервной сетью и, одновременно, частью скелета. Он с ней рождён, точнее — был рождён уже изуродованным природой Мёртвого Мира. Эта сеть для него является нормой с рождения»
— А у Гримма?
«Видишь у него уплотнение в центре груди?»
Я подтянул внимание и увидел. Маленькое, тусклое и несимметричное свечение. На том месте, где у нормального инициированного должен был бы быть Источник.
«Это то, что должно было стать его Звездой. У него при инициации она зажглась. Но, на маяк пришла Изнанка и попыталась его сожрать. Но не смогла. Его Воля это не позволила…»
— И⁈ — уточнил я в нетерпении.
«Свежая Звезда для Изнанки — как маяк. Она идёт её пожирать, вместе с человеком. И обычно ей это удаётся. Но не в этот раз»