— Что?
— Ничего, — сказал я тихо. — Не дёргайся.
Я закрыл глаза и аккуратно «потянулся» туда, в сторону опушки, как когда-то Маршал учил меня «прислушиваться» — не «всё сразу», а тонким, узким «клинком» внимания. И вот тут картинка стала чище и я увидел, что «нечто» всё же сдвинулось с места и медленно двигается в сторону лагеря.
Не очень большое, кстати. И не ползёт под землёй, как жуки и стражи. Также не бежит, как шакалы. Точно не летает, значит не грапии. Идёт ровно, неторопясь, в нашу сторону.
И, это было важно, оно точно было не чем-то из Изнанки! Я бы сейчас не смог объяснить словами, как именно я это понял, но после истории с Олегом и тем, что в него тогда влезло, у меня внутри появилось что-то вроде второго маленького детектора, отдельного от «Пробуждения». На Голос, на Зов, на эту мерзкую, склизкую «нездешность», которую тогда сжигало моей Волей. Сейчас этот детектор молчал. Тварь, или кто там, была из этой… реальности. Во плои, с кровью и костями. И это точно был не «захваченное» существо.
— Олег, — сказал я ровно. — Снайперку в зубы и наа вышку. Следи за опушкой, ориентир правая вышка с «Утёсом», левее на пять градусов, — я показал рукой. — Не стрелять до моей команды. Вообще ни при каких обстоятельствах. Понял?
— Понял, — он уже шёл к лестнице, и винтовка у него уже висела через плечо.
— И ещё, — добавил я ему вслед. — Осторожно.
Не знаю, зачем я это сказал, просто вырвалось. Я всё еще воспринимал Олега как ребенка, которого я взял под опеку несмотря на то, что он был почти в два раза меня старше. Олег на секунду остановился на середине лестницы, посмотрел на меня сверху и просто кивнул, без лишних вопроса.
Хороший парень. Слишком хороший, чёрт побери.
Я застегнул разгрузку, проверил оба «Гладиуса» на поясе, провёл ладонью по отполированной ручке лопатки, которую мне отдал Олег в руки, перед тем как уйти на вышку. Подумал, и засунул его в чехол на бедре. На Скверне у меня уже выработался свой собственный, нигде в учебниках не описанный, протокол: лопатка вместе со мной всегда. Это уже не было суеверием, а скорее уже хорошей традиция. А, как известно, работает — не трогай!
Я вышел во внутренний сектор периметра. Это, конечно, громко сказано — «внутренний сектор», ведь стены вокруг «Браво-7» зияли прорехами, до которых мне не было дела. По нормам периметр должен был быть в две стены, внешняя с «колючкой», и внутренняя с пулемётными гнёздами. По факту тут была одна внутренняя, и та местами кривая, с тремя проходами разной ширины, через которые могла бы в принципе свободно пройти любая взрослая корова, не говоря уже о юрких жуках.
Я встал у среднего прохода, спиной к контейнерам, лицом — к лесу. Так, чтобы и Олегу с вышки было меня видно, и сам я при необходимости успевал отступить и достал бинокль.
После чего стал ждать, хотя долго ждать не пришлось.
Сначала из-за деревьев на опушке проявилось движение и мелькнула фигура, не похожая ни на одного из известных мне обитателей Скверны. Она на мгновение отпрянула обратно в кусты, как будто передумав, но затем всё же вышла на открытое пространство.
Человек.
Я удивленно присвистнул, хотя и не расслабился ни на грамм, потому что «человек на Скверне в нескольких километрах от базы и без сопровождения» — это, по статистике Голодных Игр, в девяноста девяти случаях из ста означает совсем не «человек».
Он шёл прямо на меня. Медленно, не таясь. Через открытое пространство между опушкой и периметром.
Я убрал бинокль и медленно потянулся к рукояти «Гладиусу», но клинок не вынимал. Пока.
Он подошёл шагов на тридцать и остановился. Я смог его наконец разглядеть, как обычным взглядом, так и «Пробуждением».
Здоровенный. Под два метра, может, чуть выше, но точно не меньше. Плечи как у грузчика, который грузит не мешки, а целые контейнеры. Лысый — не выбритый, а именно лысый, кожа на голове гладкая, серая, без признаков щетины. На теле то, что когда-то было комбинезоном Золотой Лиги. Сейчас от формы остались куски: верхняя часть комбинезона рваная, без рукавов, на груди ещё угадывалась нашивка, разгрузка отсутствовала полностью, штаны оборваны до колен. Ботинки тоже наши, тяжёлые, но оба разрезаны сбоку и подвязаны проволокой. Видимо, нога не помещалась.
И, что самое странное — он был без оружия. Совсем. Ни ножа, ни даже палки в руках у него не было.
А, ещё… глаза.
Они были бледные. Не «голубые», не «серые», а именно бледные, словно из них выпили цвет. Радужка была, но размытая, как будто за матовым стеклом, и зрачок в этой размытости плавал, не имея чёткой границы. Я в жизни таких глаз ни у кого не видел. У мутантов, которых я встречал раньше, глаза были другие — звериные, безумные, мёртвые. У него же глаза были человеческие. Просто… не такие, как у меня.
Человек медленно, очень медленно, поднял обе руки. Раскрытыми ладонями ко мне. На уровне плеч.
И стоял, не двигаясь и не подходя ближе. А еще он не пытался говорить первым, а чего-то ждал.
Причём, я отчётливо понял ещё одну вещь, на которую сначала не обратил внимания. Я уже больше минуты стоял у среднего прохода периметра, который, повторюсь, имел в ширину метра три и в который этот мужик мог легко пройти. Если бы он хотел просто войти — он бы вошёл. Н он стоял на приличном расстоянии и ждал, пока ему разрешат.
— Кто ты? — спросил я, не повышая голоса. Расстояние позволяло говорить нормально.
Он чуть наклонил голову. И, после небольшой паузы, ответил.
Голос у него оказался низкий, ровный, с лёгкой хрипотцой. Голос взрослого мужчины, который много молчал в последнее время и поэтому экономит слова.