— Гримм.
И всё. Без фамилии и без номера. Просто имя. Если, конечно, это было имя.
Я смотрел на него, привычно держа «Пробуждение» фоном, как держал его сейчас почти всё время. И в момент, когда он назвал себя, я машинально, не думая, чуть подтянул нить внимания. Так же, как подтягиваешь фокус на бинокле, когда силуэт на горизонте стал интересным.
И вот тут я увидел.
И совсем не глазами. Глазами я видел всё то же самое — здоровенный лысый мужик в рваном комбинезоне Лиги. А вот «Пробуждением», поверх обычного зрения, у меня на секунду «проступил» второй слой. Под кожей у Гримма что-то было. Не свечение, не блеск, а именно тень, тонкая тёмная линия, как будто под скулой у него вдоль шеи лежала ниточка, тоньше волоса. Я моргнул. Линия пропала. Потянулся «Пробуждением» осторожнее, чуть сильнее, как Маршал когда-то учил — и линия появилась снова. И не только одна. Несколько таких — под ключицей, на тыльной стороне поднятой ладони, по предплечью.
Я их видел не сразу все, а как бы по очереди. И моментально ощутил то, что в любой нормальной ситуации ощущает любой нормальный одарённый, когда видит что-то знакомое в неправильном месте — лёгкий внутренний ступор. Потому что эта сеть была не такая, какая у нас.
Я слишком хорошо помнил, как мои преподаватели показывали схемы внутренних каналов одарённого: от Источника в груди — наружу, лучами, по «классической звезде», к узлам в плечах, в бёдрах, в основании черепа. Симметрия, центр, лучи. У этого, передо мной, ничего такого не было. Тени под кожей шли не от центра. Они шли как корни — снизу вверх, в стороны, переплетаясь, как будто проросли в человека извне и нашли себе путь.
Это была похожая конструкция… Но не похожая на нашу, не похожая на… человеческую. Это была структура «проволоки» у тварей Скверны!
И тогда я понял, на кого именно я смотрю.
Это был мутант…
Глава 16
Этих тварей, ранее, я знал в основном по фильмам, по учебным методичкам и книгам. По героической фантастике, где герои непременно убивают этих гнусных тварей. Тогда «мутант» в моей голове означало: «тварь, ходящая на двух ногах, которой когда-то не повезло быть человеком».
Потом я увидел, как люди превращались в мутантов на моих глазах при Перегрузке на Арлекине. А затем встретил их уже на Скверне и чуть не сдох от этой встречи.
Сейчас передо мной стояла другая версия того же явления. Мутант, у которого человеческого осталось больше, чем появилось нечеловеческого. Мутант, который пришёл сам, без оружия, с поднятыми руками. Мутант, который не вошёл через дыру в периметре, хотя мог, и стоит за её краем, и ждёт.
«Так не бывает», — пронеслась внутри моего сознания тревожная мысль.
А вот, оказывается, бывает! И в эту секунду, ровно в эту, у меня внутри стало «теснее». Я сразу понял, что произошло, просто внутри меня кто-то, наконец, вернулся. Тот самый, кого не было двое суток. Маршал не сказал ничего, но я почувствовал его присутствие так же ясно, как чувствуешь спиной, что в комнату вошёл другой человек, даже если он молчит и не двигается.
И вот это было важным моментом, он ведь не проявлялся в последнее время. Не отвечал на мои мысленные вопросы, не реагировал на охоту, на тушу стража, на радио. А сейчас, он вернулся. Не «откликнулся», а именно вернулся. Сам.
Значит, он проснулся не от угрозы. Угроз у меня за эти двое суток было предостаточно, но он на них не реагировал, обоснованно считая, что я справлюсь сам.
А сейчас он проснулся от того, что я смотрю на Гримма. То есть Маршал уже знает, кто это. Маршал такое уже видел. Когда-то… Где-то…
— С возвращением, — сказал я ему мысленно, не сводя глаз с Гримма, крепко обхватывая рукоятку меча ладонью.
«Стой. Не торопись принимать решение. Дай мне посмотреть»
— «Смотри», — сказал я мысленно. — «Только поторопись, пока у меня еще есть возможность для первого удара. Слишком он… здоровенный»
«Подожди. Это важно»
Я почувствовал, как у меня внутри что-то отпустило. Не сильно, не до конца, но отпустило. Маршал не сказал «беги». Маршал не сказал «бей». Маршал сказал «дай посмотреть», а это, по нашим с ним непростым отношениям последних месяцев, означало — он не считает ситуацию мгновенной угрозой. Если бы считал, я бы это услышал в первую же секунду.
Я почувствовал, как его внимание медленно скользнуло «через» меня в сторону Гримма. Я снова, как уже бывало, оказался в нелепой конструкции: я смотрю глазами, Маршал смотрит через мои глаза, и при этом видит он там что-то, чего я в принципе не вижу. Или вижу, но не понимаю.
Гримм не пошевелился. Руки всё еще подняты, бледные глаза смотрят на меня. Он ждал. Маршал же молчал секунд десять. Долго, по его меркам. Потом сказал коротко, и я сразу понял, что он только что увидел что-то чрезвычайно интересное.
«Неужели⁈»
И столько было в его голосе удивления и еще каких-то чувств, которые я нифига не понял, что я утвердился в своем подозрении.
«Что там?» — спросил я мысленно. — «Знакомый?»
«Не лично он. Но я знаю… знал… таких как он. И это очень странно»