— А можно всё же поподробней? — я невольно сжал рукоять «Гладиуса» чуть крепче.
«Позже, Виктор. Главное, это не „дверь“, Виктор. Изнанка через него не пройдёт. Она его уже пробовала сожрать. И подавилась»
«То есть это всё-таки мутант», — продолжил я мысленный диалог.
«Это мутант. Но, одновременно, и нет»
Я медленно выдохнул. Если Маршал начал говорить загадками, то дело серьезное. Понятно, что сейчас не время для долгих диалогов, но чёрт побери! Мне бы побольше ясности!
Одно радовало. По крайней мере сейчас передо мной не та опасность, которой я больше всего боялся. Не повторение Олега. Не «он сейчас откроется, и через него полезет всякая иномирная хтонь». Это уже было хорошо.
«Ты с такими уже сталкивался?» — всё же уточнил я для понимания.
Маршал молчал чуть дольше, чем нужно. И в это молчание тоже было странным, учитывая ситуацию.
«У меня были подобные братья. Но они становились такими сознательно. Этот — случайно».
«И что мне сейчас делать?» — спросил я. Сам не знаю, зачем. Просто вырвалось.
«Убивать его сейчас — большая ошибка, Виктор. Но решать тебе»
Ну охренеть, вообще! Спасибо, конечно, любимый наставник, очень содержательно и полезно. Хотя… я и без него уже всё, в общем, решил…
Я повернул голову в сторону вышки. Олег сидел, припав к прицелу, и я видел, что палец у него лежит на скобе, а не на спусковом крючке. Всё же Грейн отличный инструктор.
— Гримм, — сказал я громко, не повышая голоса больше необходимого, на всякий случай разговаривая односложными короткими фразами, прямо как Маршал. — Меня зовут Виктор. Заходи. Медленно. Руки на виду. Ближе, чем на пять шагов ко мне не подходить. На вышке снайпер. Дёрнешься — стреляет. Понял?
Он чуть наклонил голову. Опустил руки и пошёл вперед.
Медленно, как и было сказано, через средний проход. Не глядя по сторонам и не озираясь. Просто шёл, как идёт человек, которого пустили в тёплый дом после очень холодной ночи.
Я отступил на пять шагов, чтобы между нами оставалась дистанция. Олег с вышки сопровождал гостя дулом винтовки. Я держал «Гладиус» под рукой, не вынимая.
Гримм остановился ровно там, где я ему и сказал за пять шагов до меня и поднял на меня бледные глаза.
И, наконец, сделал кое-что, чего раньше не делал. Он криво улыбнулся.
Это не была «приветливая улыбка». Это была короткая, неловкая дёрготня уголка рта, как у человека, который очень давно не пользовался этой мышцей и не уверен, что она ещё работает. И именно поэтому она меня внутри задела что-то сильнее, нежели он бы сейчас рассказал мне историю своей жизни. Этот человек когда-то умел улыбаться. И, судя по всему, помнил, что в ситуации, когда тебя пригласили в гости, это нужно сделать.
— Сядь вон туда, на ящик, — сказал я, кивнув в сторону. — Не двигайся. Сейчас принесу еды.
— Угу.
Я отошёл, не сводя с него глаз. Олег с вышки коротко мне просигналил — мол, держу. Я кивнул и пошёл к складскому контейнеру.
Покрутил в руках сухие брикеты пайка, немного подумал и взял весь котелок, в котором была уже немного остывшая, но всё еще теплая витаминная бурда, ложку и кружку воды. Поставил на ящик в трёх шагах от него и отступил. Гримм подождал, пока я отойду, и только потом потянулся. Неловко и осторожно, как будто пальцы у него были чужими, взял ложку и начал есть.
Ел Гримм, надо признать, как человек. Не торопясь. Не запихивал в рот, глотая не жуя, а работал ложкой размеренно и неторопливо. Запил из кружки. Спокойно поставил кружку на ящик и сказал:
— Спасибо, Виктор.
Как сказал бы взрослый мужчина, которого угостили ужином.
— Гримм, — сказал я. — Ночь проведёшь в контейнере. Закрою снаружи. Это не наказание. Это страховка, пока я не пойму, что с тобой делать дальше. Согласен?
Он подумал и кивнул.
— Согласен, — сказал он наконец. И снова — кривая короткая улыбка. — Стены. Это хорошо.