— И третье?
«Третье — и это, Виктор, самое важное. Ты теряешь все „тонкие“ техники. Техники Рыцарей. Нечем „кастовать“. Нет лучей от Источника, нет „звёздного“ рисунка. „Выброса“ в нормальном смысле нет. „Каменной кожи“ тоже нет. Остаётся груда силы, хаотично разбросанная по телу. Вперед и только вперед, надеясь на новые свойства организма. Грубая сила, ничего более»
— То есть он не «маг». Он именно «таран».
«Именно! Но не считай его слабее обычного одарённого. Он сильнее физически. Просто сила другого качества. Техники ноль, а мощи много»
Я долго ещё сидел у стены, глядя на дверь крайнего контейнера, на стальную проволоку, на навесной замок, на медленно светлеющий горизонт за вышкой. И думал.
И, надо признать, у меня в голове сейчас многое сходилось не в ту картину, к которой я привык.
Орден Воли, который Маршал так упорно мне рисовал, был, оказывается, не тем, чем мне представлялся раньше. В моей голове до сегодняшнего вечера он был чем-то красивым и пафосным. Рыцари в начищенной броне, белые плащи, мраморные залы, девизы. А оказывается, был ещё один, внутренний слой. Слой угрюмых бойцов, которые в безвыходной ситуации сознательно сжигали собственное Созвездие, превращались в берсерков и шли в прорыв, потому что этого требовала сама их суть. Те, кого Изнанка переставала видеть напрочь. Те, кто горел изнутри и умирал, когда уставал ненавидеть.
Те самые, кто, по словам Маршала, и были «острием» Ордена.
Я об этом раньше нигде не читал. Ни в одной героической фантастике. Ни в одной имперской хронике. Не слышал ни в одном из сказаний Ястребов. Это была другая, тёмная и неудобная сторона того самого Ордена, к которому Маршал буквально за шкирку тащил меня.
И вот один из таких величайших воинов человечества — пусть «случайный», пусть «кривой», сейчас спал в моём контейнере. За стальной дверью. Под замком из проволоки…
Под утро, когда небо над «Браво-7» начало чуть-чуть, на полтона, светлеть с восточной стороны, я ещё раз тихо включил «Пробуждение» и посмотрел в сторону крайнего контейнера.
Гримм всё еще спал.
Сеть под кожей у него стала чуть ярче — то ли от того, что он восстанавливался, то ли от того, что я уже понял куда конкретно смотреть. Маленькая тусклая «звезда» на уровне грудины никуда не делась.
И вот тут, в эти серые предрассветные минуты, у меня в голове сложилась простая короткая мысль, которая до того весь вечер крутилась где-то в стороне, но не оформлялась.
Нас теперь — трое. Не двое! Трое!
Я подумал об этом и сам себе удивился. Я не подумал, что «у меня прибавился пленник в карантине». И не подумал, что «у меня появилась обуза». А конкретно решил, что нас стало трое. И самое странное, что у меня внутри это не вызвало ни малейшего сопротивления.
Я повертел эту мысль в голове.
Я ведь стал осторожнее за последние недели. Сильно осторожнее. После Олега и того, что в него тогда влезло, я научился не доверять никому и ничему сходу. Я перепроверяю всё, что вижу и думаю.
А этому… чуду, поверил. Сразу же! Глянул на этого здоровенного лысого мужика с поднятыми руками — и внутри что-то сразу сказало: «он свой».
Это, надо признать, и удивляло меня сейчас сильнее всего остального.
Сильные союзники мне не помешают, это точно. На фронтире лучше иметь под боком берсерка с обратным отсчётом на «самоуничтожение», чем сидеть вдвоем в дырявом периметре с одним бывшим преподавателем танцев. Это арифметика простая, и арифметика очевидная.
Где-то на задворках сознания, правда, мелькнула неприятная мысль про Инквизицию. Что бы они сказали, если бы узнали, что эсквайр Виктор впустил мутанта на режимный объект, накормил, спать уложил и собирается утром и дальше обзаться?
Я фыркнул и поправил сам себя. Да какая, к чёрту, разница, что скажет Инквизиция!
У меня уже в команде есть Олег — парень, через которого Изнанка чуть не вошла в эту самую базу неделю назад. Если бы Инквизиция узнала про Олега, они бы и его, и заодно меня, и заодно «Браво-7» спалили бы дотла, не разбираясь.
У меня же в голове сидит призрак рыцаря Ордена Воли, тысячи лет назад исчезнувшего из Вселенной. Да и я сам, эсквайр Виктор, по чьим внутренним каналам уже течёт совсем не та сила, которую принято считать «нормальной» в Империи — это тоже, если разобраться, для Инквизиции готовая статья.
В этом контексте «одним мутантом больше, одним меньше» — действительно не та проблема, из-за которой стоит сейчас не спать.
— Будем решать вопросы по мере поступления, — пробормотал я тихо.
Я посмотрел на восток. Серое небо и правда начало наливаться чуть более тёплым оттенком, у Скверны это означало, что сегодня будет солнце, и это был настолько щедрый подарок от планеты, что я даже на секунду забыл, где нахожусь.
Гримм за стальной дверью спал. Где-то далеко в лесу завыл шакал. Олег в своём контейнере, скорее всего, тоже не спал, а лежал и тревожился, что я ему запретил. И на улице, закутавшись в одеяло, сидел я.
Нас теперь — трое.