— А почему он может не прожить долго?
«У этого перехода есть цена, Виктор. Тело, пропитанное Волей и элериумом, постепенно само себя сжигает. У классического Незримого стандартный срок год, два, может три. Дальше наступает выгорание. Тело перестаёт справляться»
— Год-два-три, — повторил я тихо.
«Это не приговор. Я лично знал тех, кто жил значительно дольше. Кто-то пять. Кто-то десять лет. А кто-то жил столетия. Зависит от двух вещей».
— От каких?
«От изначальной силы Воли — чем мощнее было Созвездие, тем дольше тлеет распределённая Воля. И от ярости… От ненависти к врагу… Самые упрямые и злые тянули столетиями. У нас в Ордене даже была фраза — „они уходят, когда устают ненавидеть“. Это не метафора, это правда, Виктор. Пока ярость держит тело — оно горит, но не сгорает»
Я смотрел на сеть под кожей у Гримма и пытался прикинуть, сколько ему отмерено.
— А у этого… сколько?
«Не знаю. У него Воля, как я тебе сказал, исключительная. Если бы у него был отстроенный Источник до перехода, то он точно бы тянул столетиями, как мои братья. У него же Источника не было, была только сырая Воля. Я бы дал ему, по самым осторожным прикидкам, лет пять-семь. Если будет беречься и если рядом будет правильная опора, может быть десять. Может быть больше»
Я закрыл глаза, пытаясь осознать всю полученную сейчас информацию.
«Виктор?»
— Да?
«Не говори ему об этом. Сам он этого знать не может. А если ты скажешь, то можешь его сломать. Этот разговор явно не для его первого дня. Когда придёт время… если прийдет… я тебе скажу»
— Хорошо, но… Расскажи мне про них побольше… Про Незримых.
И Маршал ответил.
«В моё время, когда ещё существовал Орден, у нас была одна особая категория братьев. Это был не отдельный титул. Не „выше“ и не „ниже“, как это обычно бывает. Орден внутри Ордена. Те, кто прошёл через саму смерть и не умер»
— Смерть?
«Слушай и не перебивай. Рыцарь Ордена Воли — это точно не „человек с одной Звездой“. Это носитель Истинного Созвездия. Полноценной структуры из множества Звёзд. У моих братьев в среднем было по десятку и больше. Это была настоящая элита. Перед которой ваши имперские Великие Командоры — всего лишь сильные одарённые-инвалиды, не более. Понимаешь?»
— Примерно понимаю.
«Теперь представь рыцаря Ордена в безвыходной ситуации. К примеру, он отрезан в Изнанке. Ранен так, что должен умереть. Должен закрыть прорыв собой. Или он просто выживший после боя, когда Созвездие выгорело наполовину, а вокруг ещё полно тварей. Представь любую такую ситуацию».
— И?
«И у такого Рыцаря был всего один выход. Он мог сознательно разрушить собственное Созвездие. Сжечь его. И распределить остатки Воли по телу. Сжечь то, что делало его Рыцарем, и продолжить бой в том, что осталось»
Я молчал, пытаясь всё это осознать.
«Созвездия после этого больше не было. Отдельные „Звёзды“ где-то просто не могли уцелеть. Созвездия как структуры больше не существовало. Но! Воля рыцаря всё еще была с ним. Распределена по телу»
— И зачем всё это?
«Ну… Это, как минимум, давало три вещи. Первое: ты не умер. Тело начинает работать на распределённой Воле. Человек получает звериную „физику“. Прочность кожи, как у танковой брони. Фантастическую регенерацию. Я своими глазами видел, видел, как у них отрастают заново потерянные конечности. Чудовищная сила. Это просто надо видеть. И да, ты больше не Рыцарь. Ты берсерк. Фанатик. Смертник»
— А вторая вещь?
«Второе: тебя больше не видит Изнанка. Изнанка ищет Созвездия и Звезды. У тебя нет ни того, ни другого. Слепое пятно. Голос, Зов, Сдвиг, Трещина — всё это не действует. Понимаешь, что это значит, когда воюешь с Изнанкой?»
— Понимаю. Можно пройти туда, куда никто другой не пройдёт.
«Да. Они были нашим клинком. Неудержимым Авангардом. О ни первыми врезались в прорывы, в которые обычный Рыцарь не мог войти, не выдав своё присутствие заранее»