— Мы идем к «Браво-7».
Олег молча кивнул, принимая моё решение как само собой разумеющее.
И мы повернули запад, к базе, к «пустому железу», как выразился Маршал. Потому что эта база может стать нашей временной крепостью, местом, где мы сумеем не просто выживать, а на время остановиться. Возможно, это именно то место, где я смогу, наконец, выстроить внутри себя Печать Тишины и начать формировать Звезду. И да, я понимал, что Маршал не ведёт меня к спасению, он ведёт меня к работе, к той самой работе, которую некому было делать слишком долго, но теперь для её выполнения нашёлся чёртов доброволец…
Глава 7
После недолгого отдыха, переодевшись в сухое, мы двинулись в сторону «Браво-7». Изначально, я хотел заночевать здесь, на берегу, но мне нравилось это место. Слишком много боли и напряжения витало в этом воздухе. А все эти эманации, насколько я уже понял, отлично приманивают тварей Скверны, как ароматные запахи с кухни притягивают голодных людей.
Я не сказал Олегу о пришедшем инсайте, не успел, да и не хотел умничать, описывая свои ощущения и обосновывая логику, самому мне еще не до конца понятную. Да и зачем, если достаточно просто приказать?
Я чувствовал, как новорождённый «полог» Тишины держится на мне, как тонкая пленка на воде, и меня не покидало ощущение, что я наконец-то нашёл верный способ существовать здесь. Ведь можно было не «светиться», а просто стать тенью, которая проходит рядом с зубастым хищником, пока тот зевает.
Маршал молчал долго, но от этого молчания мне становилось спокойнее, потому что я привык воспринимать его как знак одобрения, как сухой посыл: «работаешь правильно». Но в какой-то момент внутри меня шевельнулась его насмешка, и я услышал одно слово, сказанное так, как говорят не ученику, а самодовольному мальчишке, который решил, что уже победил.
«Невидимка»
Я остановился на секунду, будто споткнулся о собственную мысль.
— Это плохо? — спросил я тихо, не оборачиваясь, потому что мне было важно сохранить видимость контроля хотя бы перед самим собой.
«Это смешно»
Он выдержал паузу, похоже просто для того, чтобы я успел разозлиться.
«Да, можно стать невидимкой. Тренируйся сто лет. Или стань настолько сильным, чтобы мир сам боялся смотреть в твою сторону»
Я хотел огрызнуться, хотел сказать, что у меня нет ста лет, у меня есть только дорога и Скверна, и Олег, который идёт за мной, как за чёртовым спасителем. Я уже открыл рот, но в этот же миг в груди что-то резко защемило, и воздух, который должен был войти в лёгкие, остановился на полпути в горле.
Сначала это было похоже на обычную усталость — на то, что тело просто напоминает о себе после двух суток напряжения, но затем я понял, что это не усталость, а… цена за то, что я слишком рано попытался жить без оглядки на правила. И похоже, Маршал намеренно молчал, дабы я не словами, а собственными ощущениями прочувствовал это.
У меня перед глазами всё поплыло, как лес вокруг стал смазанным, и само пространство начало искажаться и крутиться, вызывая у меня чувство тошноты. При этом звук капель по листьям превратился в тяжёлые удары, а тишина внутри меня перестала быть послушной и стала метаться как зверь в клетке, каждым своим ударом о «прутья клетки» доставляя мне нестерпимую боль.
— Виктор? — услышал я голос Олега, и в нём было столько человеческого страха, что мне стало почти стыдно за свою минутную уверенность.
Я хотел ответить, но язык стал чужим, а мысли мгновенно рассыпались так, что я просто не смог построить внятную фразу. Зал Ордена наложился на окружающую реальность: на секунду мне показалось, что я снова стою на чёрном камне, что в груди у меня горит лазурный свет клятвы, и что Маршал снова произносит своё проклятое слово: «Снова».
Я сделал шаг, и даже не понял, куда. Земля под ногами качнулась. Я увидел, как Олег бросается ко мне, как подхватывает меня под плечи, как тащит прочь с открытого места, будто боится, что на мой срыв придут твари так же быстро, как они приходят на запах крови.
Я не помню, как мы нашли укрытие. Я помню только, что Олег заставлял меня пить, что он укутывал меня сухим плащом, пытаясь согреть, и что его руки дрожали не от холода, а от того страшного факта, который он наконец осознал: я могу быть сильным, но я могу и сломаться.
А потом пришёл бред.
Мне казалось, что я лежу одновременно в лесу и в Зале Ордена, что над моей головой нависают то ветви, то колонны, и что где-то за стенами — всегда один и тот же звук, мерзкий, пронизывающий до самых костей, ритмичный звук огромных когтей, скребущих по стеклу. И я никак не мог понять, слушают ли нас твари Скверны, или же это слушает меня сама Изнанка.
Олег говорил со мной, но я слышал только обрывки: своё имя, просьбу держаться, и иногда краткую, но очень искреннюю молитву, произнесённую человеком, который не умеет молиться, но не знает, что ещё он может сделать.
Я выныривал на секунды и снова тонул, и всё это время Маршал не давал ни утешения, ни жалости. Он незримо присутствовал рядом со мной, как напоминание, что моя слабость — это не просто «косяк», это моё решение, которое может привести к смерти.
Когда я очнулся окончательно, было уже другое утро, и от этого осознания меня пробрало до костей сильнее холода, ведь я прекрасно знал, как Скверна за сутки может предоставить множество возможностей умереть.
Во рту у меня стоял привычный вкус ржавчины, в груди была пустота, а вот в голове при этом была полная ясность.
И я понял две вещи.
Во-первых, я действительно научился «закрываться», но это ещё не было полноценным умением, ну или «техникой», как мы привыкли называть наши способности, это была всего лишь «попытка». И попытка оказалось чертовски опасной, ведь я держал Тишину не силой и умением, а природным упрямством.
Во-вторых, нельзя постоянно ходить в этом «плаще невидимости», как будто это бесплатная защита, потому что за каждую минуту такой тишины тело и разум требуют плату, и если я буду продолжать так же, меня однажды накроет не на сутки… я просто сдохну.