Так вот, прямо сейчас внутри меня был нормальный, я бы даже сказал — хороший запас энергии, вот только похоже… сама система энерго каналов сейчас «сбоила», то отказываясь пропускать нужное количество энергии, то «проталкивая» её слишком много.
В какой-то момент мне даже понадобилось сделать шаг назад, чтобы просто прийти в себя, и этот шаг назад был самым унизительным во всей стычке, потому что это было отступление «Великого и могучего Виктора, будущей надежды всего Человечества» от обычной рядовой твари Мёртвого мира.
В конце концов, я прикончил тварь. Медленно, грязно и слишком долго, и когда я стоял над распоротым трупом, я чувствовал, что руки дрожат, а в голове, вместо привычной ясности сейчас расползается глухое раздражение.
— Ты… долго, — тихо сказал Олег, и это была не насмешка, а констатация факта, произнесённая человеком, который видит, как его командир… тупо косячит.
— Я знаю, — ответил я, скривившись. — Двигаемся дальше.
К вечеру я начал вести себя как чёртов параноик: перестал доверять «Пробуждению», как безусловной истине, начал перестраховываться и чрезмерно осторожничать. И это меня откровенно бесило!
А ночью Маршал привычно выдернул меня в Зал Ордена.
Он стоял на своём месте, как всегда, и сказал коротко, без вступлений.
— Ты решил, что ты умнее всех.
Я сжал зубы.
— Я просто выживал!
— Пустые оправдания!
Маршал повысил голос, и он прогремел в огромном зале как тяжелый колокольный набат.
— Я видел множество людей, которые почувствовали, что сами законы Мироздания отступают перед их волей. И они решили, что уже уподобились Богу. Что им позволено всё. Что законы — для других, слабых.
Он сделал паузу и понизил голос.
— Мироздание всегда ставило их на место.
Я вспыхнул, как мальчишка, и даже сам от себя этого не ожидал.
— Почему ты не предупредил меня о последствиях?
Маршал повернул голову так, будто смотрел сквозь меня.
— Потому что мои предупреждение были бы просто словами, — он шагнул ближе, нависая надо мной, как скала. — Чем выше поднимаешься — тем больнее падать. Я мог долго «подстраховывать» тебя, дать тебе шанс взлететь на иллюзии собственного могущества. Я мог позволить тебе решить, что ты уже стал тем, кем не стал, — глухой шлем не позволял видеть его лицо, но я чувствовал, что прямо сейчас он грустно улыбается. — Но тогда твоё падение стало бы смертельным.
Я молчал, потому что спорить было не с чем.
— Я… понял, — выдавил я из себя.
— Хорошо.
И вот это «хорошо» прозвучало так, будто он только сейчас признал во мне хоть какую-то адекватность. Я уже хотел сказать, что усвоил урок и готов работать дальше, что я не буду считать себя великим, что я буду терпеть, что я сделаю всё, как надо, но Маршал остановил меня одним движением.
— Последствия «переутомления» — не в мышцах.
Я нахмурился, а Маршал продолжил.
— Тебе уже известен термин «энергетического переутомления». Он настигает тех, кто пользуется силами ваших жалких, урезанных Созвездий. Но при работе с Волей всё иначе. Контроль Воли даёт больше возможностей, больше силы, но также требует гораздо большего в качестве оплаты. И не прощает ошибок, наказывая за них гораздо суровее. В Ордене мы называли то, что сейчас с тобой происходит — Упадок Воли.
Я невольно почувствовал, как от этих слов по спине прошёл холод.
— Он бьёт по духу. По разуму. По тому, что делает тебя человеком, по всему твоему естеству! — он выдержал паузу и мрачно добавил. — Поэтому в ближайшие дни занятий не будет.
— Что? — вырвалось у меня.