Я не ответил сразу, подбирая слова.
— Не торопись с выводами, на Скверне всё всегда совсем неочевидно, — сказал я наконец и сам услышал в собственном голосе то «стариковское бухтенье», которое так не любил у Маршала.
Мы неторопливо и осторожно прошли открытый участок перед стенами и вошли внутрь периметра через недостроенную ограду.
Внутри было тихо, здесь пахло мокрым железом, старым пластиком, маслом и чуть-чуть затхлостью. Запахом места, где обитало, хоть и недолго, человеческое племя.
Я остановился у первого контейнера и провёл ладонью по стенке. Под пальцами было холодно и гладко… пока я не нащупал царапины. Причём это не было одиночной царапиной, их была целая куча, как будто кто-то долго царапал поверхность контейнера. Олег увидел их одновременно со мной, но не спросил ничего, только сжал винтовку так, что побелели костяшки.
Царапины шли хаотично, как будто кто-то возил по металлу когтями, не пытаясь открыть, а просто проверяя его на прочность. В одном месте на углу контейнера металл был смят и чуть подогнут, словно его задело что-то массивное, причем это явно был не погрузчик.
— Они здесь были, — сказал Олег.
— Верно, — кивнул я. — Но ушли.
И мне вдруг стало легче, потому что сейчас я окончательно убедился в том, что Маршал оказался прав. Тварям не нужно железо, им нужны люди!
Я оглядел периметр: вышки, куски ограждения периметра, запертые контейнеры. «Пробуждение» молчало, и это молчание слегка нервировало, ведь я всё еще ожидал подвоха.
— Не расслабляемся, — приказал я.
Олег коротко кивнул. У него уже появилась привычка слушаться, и это хорошо, это помешает испытать ему страх или другие опасные эмоции.
Мы обошли периметр базы вдоль забора осторожно и без спешки. Меня не отпускало ощущение, что за нами смотрят. Однако, тварей здесь не было. Чей же это был взгляд? Понятия не имею…
— Ты чувствуешь? — спросил Олег тихо.
— Что?
Он помедлил с ответом, но всё же продолжил.
— Будто… нас тут ждали.
Я хотел отмахнуться, списать всё на нервы, но не стал. Олега я научился слушать так же внимательно, как и «Пробуждение». Его тревога иногда бывала точнее любого дара.
— Ну удачи… им, — попытался перевести всё в шутку я.
Мы дошли до складских контейнеров. Дверь поддалась не сразу, я ожидал замков или пломб, но тут всё было по-военному тупо: просто закрыто на засовы. Я дернул сильнее и дверь открылась, скрипнув слишком громко. Мы оба замерли на секунду, на две, но вокруг ничего не происходило. Вообще ничего.
Я выдохнул и шагнул внутрь, окинув взглядом внутреннее пространство. Всё выглядело буднично: Ряды ящиков, палеты, пластиковые канистры, серые коробки с маркировкой. Олег открыл первый ящик, заглянул внутрь, потом второй, потом третий.
— Здесь… — он не договорил.
Я прошёл дальше и увидел сам: запечатанные сухпайки аккуратными стопками, таблетки для воды, медицинские наборы, запасные фильтры, прочая хозяйственная мелочь. Запасные комбинезоны, обувь и даже постельное бельё. Всё это выглядело так, как и должно быть. Будто люди отсюда просто убегали и побросали то, что не смогли унести с собой.
Я прищурился, прикидывая.
— Грейн говорил, что тут еды из расчета на пятьсот человек почти на год, — сказал я.
Олег медленно повернулся. На его лице было робкое выражение надежды и радости.
— То есть…
— То есть с едой и водой у нас проблем не будет, — закончил я и позволил себе улыбнуться.
Олег выдохнул так, будто с плеч его свалился тяжелый груз.
— Значит, можно… поспать.