— Стёпа, ты остаёшься снаружи, — сказал я. — Будешь караулить вход и принимать мешки с добычей.
— Я могу… — начал было копейщик, но я покачал головой.
— Не спорь. Внутри будет ещё больше мышей, которых мы могли не заметить. Или того, что от них осталось. Шов тебя защитит, если что.
— Издевайся-издевайся, — Стёпа побледнел, но возражать не стал.
— Барут, Мика — вы со мной. — Я посмотрел на лекаря и торговца. — Работа грязная, но нужная. Справитесь?
Барут поморщился, но кивнул. Мика выглядел не слишком воодушевлённым, но промолчал.
— Макс, — торговец переступил с ноги на ногу, — может, я тоже снаружи подожду? У меня, знаешь, нюх очень чувствительный, я там просто в обморок упаду от этой вони…
— Что, тоже боишься летучих мышей? — я вскинул бровь.
— Да не боюсь я! — полыхнул Стёпа.
— Нет! Я просто… — начал Барут.
— Тогда вперёд. Нам нужны все руки. — Я обвёл взглядом обоих. — Слушайте… Может, мне стоило взять с собой Нику вместо вас двоих? У девчонки мужества хоть отбавляй.
Мика выпрямился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уязвлённую гордость.
— Я пойду, — сказал он твёрдо. — Куда ты, туда и я.
— Ой, ладно… — Барут вздохнул с видом человека, которого ведут на казнь. — Но, если меня вывернет там внутри, ты будешь виноват.
— Договорились.
Карц.
Лис выступил вперёд — его шерсть начала мягко светиться в сгущающихся сумерках пещеры. Ходячий факел, который не погаснет от сквозняка.
— Афина, остаёшься у входа, — приказал я тигрице. — Присматривай тут за всем.
РРРррр.
— Старик, ты со мной внутрь. Можешь понадобиться.
Росомаха молча двинулась вперёд, и мы вошли в пещеру.
Свет Карца разогнал темноту, открывая перед нами длинный наклонный коридор с неровными стенами. Потолок поднимался высоко над головой, теряясь в густой тени. Я слышал, как где-то наверху шуршат и попискивают те мыши, которые не покинули своего дома вместе с основной массой. Под ногами мягко пружинил толстый слой того самого гуано, покрытого белёсыми разводами кристаллизовавшейся селитры.
— О боги, — Барут прижал рукав к носу. — Это… это хуже, чем я думал.
Запах внутри был густым и плотным, несмотря на все усилия рысей. Он обволакивал, пропитывал одежду, оседал на языке. Аммиак щипал глаза, и я моргал чаще обычного, пытаясь смахнуть выступившие слёзы.
— Дышите ртом, — посоветовал я. — И не думайте о том, что именно вдыхаете.
— Легко сказать, — прохрипел Мика, но не отстал.
Красавчик на моём плече прижал уши и зафыркал, выражая крайнее неудовольствие окружающими запахами. Горностай вообще не любил ничего, что оскорбляло его чувствительный нос.
— Потерпи, маленький, — я почесал его за ухом. — Скоро закончим.
Мы прошли около двадцати шагов вглубь, когда Карц вдруг остановился и зарычал.
Рык огненного лиса эхом прокатился по коридору, и в ответ из темноты впереди донёсся другой звук — низкий, вибрирующий свист, от которого заломило в ушах. Я напрягся.