Лана присела рядом с кучей добытой породы и взяла в руки один из кусков, внимательно его осматривая.
— Сера, — сказала она с уважением в голосе. — Как он это делает?
— Он чувствует структуру земли, — объяснил я, наблюдая за работой Старика. — Для него отделить серу от грунта всё равно что для тебя отделить крупные камни от песка.
Через несколько минут Старик отступил от воронки и встряхнулся, сбрасывая с шерсти налипшую землю. Перед нами лежала внушительная куча серной породы — килограммов двадцать, не меньше. Больше, чем нам понадобилось бы для первой партии.
Достаточно?
— Более чем достаточно, — кивнул я с искренним удовлетворением. — Хорошая работа, Старик. Отдыхай.
Росомаха легла прямо на землю, вытянув лапы, и закрыла глаза. Её тяжёлое дыхание постепенно замедлялось.
Я подошёл к куче добытой серы и взял в руки один из кусков, взвешивая его на ладони.
Сера была. Древесный уголь Карц поможет получить завтра — достаточно нарубить ольховых веток и дать лису поработать своим жаром. Оставалась только селитра, и я уже знал, где её взять.
— Ну что, Стёпка. Помнишь то место, которое я просил тебя запомнить? — я усмехнулся.
— ЧТО? — копейщик встрепенулся, глаза расширились от ужаса. — Нет, Макс, только не туда!
Глава 18
Путь к известняковым скалам занял около часа.
Мы двигались через редколесье, обходя овраги и завалы бурелома, и я невольно вспоминал тот день, когда наша группа впервые шла этой дорогой к Оплоту Ветров на турнир.
Тогда мы заметили эти белёсые скалы. Тёмные провалы пещер и характерный запах, доносившийся даже с расстояния — всё указывало на колонию летучих мышей. А где летучие мыши живут веками, там накапливается гуано. А где гуано — там селитра.
Удивительно, но у сильного и смелого Стёпки на этих тварей оказалась настоящая фобия. Фобия, которую он мужественно пытался перебороть.
Наша процессия выглядела внушительно и, вероятно, пугающе для любого случайного наблюдателя.
Впереди шёл я, а рядом со мной мягко ступала Афина. Она постоянно водила головой из стороны в сторону, принюхиваясь к лесным запахам. За нами следовали Стёпа, Барут и Мика, нагруженные пустыми мешками и инструментами. Котёл остался на поляне.
Карц трусил справа от группы, не обращая никакого внимания на Шовчика. Режиссёр и Актриса держались чуть позади. Старик замыкал шествие.
Красавчик, как обычно, устроился у меня на плече, обвив шею хвостом и с любопытством вертя головой во все стороны.
Лес вокруг нас словно вымер.
Птицы смолкли задолго до нашего приближения, и даже вечно галдящие сороки предпочли убраться подальше от столь опасного соседства. Мелкие зверьки — белки, зайцы, лисы — разбегались при одном только запахе нашей стаи. Их паническое бегство шуршало в кустах по обе стороны тропы.
Пару раз я замечал, как в подлеске мелькали перепуганные олени, уносящиеся прочь со всей возможной скоростью. Афина провожала их ленивым взглядом сытого хищника, которому нет нужды охотиться ради пропитания.
Много дичи. Жирные олени. Еда-а-а! — отправил мне образ Старик, принюхиваясь к свежим следам на земле.
— Мы здесь не за оленями, — ответил я. — Сосредоточься на задаче.
Росомаха отправила мне неразборчивый образ о бессмысленности, но послушно отвернулась от заманчивых следов.
— Круто ты со Стариком разобрался, — сказал вдруг Стёпка.
— Пусть знает своё место, — я сурово кивнул, не сводя взгляд с дедули. Ничего страшного, только так можно было закрыть вопрос раз и навсегда. А теперь не давать спуску, чтобы не почуял слабину.
— Макс, — голос Мики раздался позади меня, и я обернулся через плечо. Лекарь шагал рядом с Барутом, придерживая лямку мешка. — А куда мы вообще идём? Ты так и не объяснил толком.
— К летучим мышам, — буркнул Стёпа, и в его голосе прозвучала нотка религиозного ужаса, которая заставила меня улыбнуться. — Куда же ещё.