— Мика, — я указал на стопку керамических ёмкостей. — Подай вон ту широкую миску.
— Теперь хотя бы видно, что я не зря столько тащил, — пробормотал Стёпа.
Лекарь протянул мне плоский керамический таз, и я осторожно зачерпнул чистый раствор из центра котла, стараясь не потревожить грязь на стенках. Перелил в таз, зачерпнул ещё, и ещё, пока не собрал весь очищенный раствор.
Грязь из котла выбросили в кусты, налили свежей воды, засыпали новую порцию гуано. И процесс повторился.
Четыре цикла заняли около часа. К концу у нас было четыре полных таза желтоватого раствора селитры — достаточно для наших целей.
— Теперь следующий этап, давай, друг мой, — я подозвал Карца. — Нужно выпарить воду и получить сухие кристаллы.
Огненный лис подошёл к первому тазу и обнюхал его содержимое. Его рыжая шерсть засветилась мягким оранжевым сиянием.
— Аккуратно, — предупредил я. — Помнишь, как ты держал температуру, когда Мика оперировал Афину? Нужен такой же контроль. Вода должна испаряться медленно, равномерно. Если перегреешь — кристаллы испортятся.
Карц фыркнул с видом оскорблённого профессионала и начал раздувать плямя. Огненная стихия окутала посудину.
Вода в тазу начала парить.
Сначала с поверхности поднимались лёгкие струйки, потом пар стал гуще, и в воздухе повис характерный острый запах, но уже не такой отвратительный, как сырое гуано.
Ника наблюдала за процессом, широко раскрыв глаза.
— Это как варить зелье, — сказала она тихо. — Только наоборот.
— Вроде того, — согласился я. — Только мы не добавляем ингредиенты, а убираем лишнее.
Карц работал над первым тазом около двадцати минут. Когда вода полностью испарилась, на дне остался неровный слой кристаллов, похожий на корку соли после высыхания морской воды.
Я соскрёб кристаллы ножом и ссыпал в отдельную миску. Неочищенная калиевая селитра — не идеально чистая, но вполне рабочая для наших целей.
— Это и есть селитра? — Барут взял щепотку и растёр между пальцами. — Выглядит как обычная соль.
— На вкус она горько-солёная, — предупредил я. — Не советую проверять.
Торговец благоразумно высыпал щепотку обратно в миску и отступил на шаг.
Карц перешёл к следующему тазу, потом к третьему и четвёртому. К тому времени, когда он закончил, на поляну опустились густые сумерки, и единственным источником света оставался костёр и мягкое сияние огненного лиса.
Перед нами стояли четыре миски, наполненные белым кристаллическим порошком. Я прикинул объём на глаз — более чем достаточно, даже с запасом на ошибки и эксперименты.
— Готово, — я выпрямился, разминая затёкшую спину. — Селитра у нас есть.
— Ты говорил про уголь? — спросила Лана.
— Углём займёмся завтра. — Я посмотрел на Карца, который выглядел утомлённым после многочасовой работы. — Сегодня все заслужили отдых. Особенно этот рыжий трудяга.
Карц приподнял голову и самодовольно фыркнул, принимая похвалу как должное.
Ника вернулась к своему котелку и начала разливать ужин — простую похлёбку из сушёного мяса и кореньев. Команда расселась вокруг костра. Мы устали, пропахли гуано, но были довольны проделанной работой.
Два ингредиента из трёх были готовы.
Глава 19
Костёр догорал, превращаясь в груду тлеющих углей, и его мягкое оранжевое сияние едва освещало поляну. Остальные давно уснули — Стёпа похрапывал у корней старого дуба, завернувшись в плащ, Мика и Ника устроились рядом, прижавшись друг к другу для тепла, а Барут лежал чуть поодаль, положив руку на рукоять ножа даже во сне.
Мы с Ланой сидели у костра, негласно взяв на себя первую стражу.