— Осторожнее! — Мика сорвался на крик. — У него плечо насквозь пробито!
— Куда нести?
Грубый незнакомый голос. Стража? Когда они появились?
— В дом! Быстрее!
Меня куда-то тащили. Мелькали размытые пятна — лица, факелы, горящие окна. Чужие сапоги стучали по брусчатке, или это моё сердце билось так странно, с пропусками и провалами?
Тело вдруг выгнуло судорогой.
Мышцы скрутило так, что затрещали кости. Спина выломалась, голова запрокинулась, из горла вырвался звериный хрип. Руки, державшие меня, дрогнули.
— Держите! Крепче держите, он бьётся!
— Что с ним⁈
— Яд! Давайте быстрее!
Судорога отпустила так же внезапно, как накатила. Я обмяк в чужих руках, тяжело хватая ртом воздух, и мир снова поплыл и закружился.
Сквозь туман в глазах я увидел Раннера.
Он сидел, привалившись к обломку стены, и жевал что-то тёмное. Засохшая кровь покрывала половину его лица, сломанный нос торчал под неправильным углом, но живые внимательные глаза следили за тем, как меня несут мимо.
Рядом с ним стояла сгорбленная старуха.
Тёмный плащ, седые космы из-под капюшона. Она протягивала Раннеру пучок каких-то корней, и тот брал их окровавленными пальцами, благодарно кивая.
Старуха повернула голову.
Сердце остановилось.
Это лицо. Я знал его лучше собственного отражения.
ИРМА?
Нет. Невозможно. Она в Драконьем Камне, на ферме. Это точно! Её здесь не может быть.
Это яд пожирает мой мозг и показывает то, что хочется видеть!
Старуха отвернулась и растворилась в толпе, в дыму, в хаосе — или её никогда не существовало. Просто тень и бред умирающего сознания.
— Ирма… — прохрипел я.
— Что? — Мика склонился надо мной. — Максим, держись! Почти дома!
Меня внесли внутрь. Знакомый потолок качнулся над головой.
Положили на что-то твёрдое. Кухонный стол, за которым мы ужинали. Тысячу лет назад.
— ЛАНУ! Кто-нибудь помогите Лане!
Голос Ники резанул по ушам. Я дёрнулся, попытался встать — тело отказалось подчиняться. Да, Лана стала такой огромной, как оборотень. Почему-то виделось, как что-то хищное и первобытное просыпается в пантере. Как же мне плохо, раз вижу всякую чертовщину.
— Она в порядке! — крикнул Барут. — Тварь её не проткнула даже, уже приходит в себя! Синяк будет здоровенный, но кости целы!
— Стёпа⁈ Стёпа, ты как⁈