Старик даже не шевельнулся.
БАХ!
Гравитационный пресс обрушился на богомола сверху, и невидимая ладонь размером с дом вдавила тварь в землю. Лезвия остановились в метре от цели, словно упёршись в невидимую стену.
БАХ!
БАХ! БАХ! БАХ!
Хитин трещал под нечеловеческим давлением от каждого удара. Лапы подломились, и богомол рухнул на брюхо.
Тварь пыталась подняться, мышцы под панцирем напряглись до предела, хитин затрещал от чудовищного усилия. Гравитация всё давила и давила.
Старик медленно сжал лапу.
Земля вокруг богомола взорвалась фонтаном, и острые каменные осколки впились со всех сторон.
Хитиновый панцирь лопнул, как яичная скорлупа под ударом кувалды!
Зелёная вонючая жижа брызнула на камни во все стороны, костяные лезвия дёрнулись в последний раз и безвольно обмякли. Куски богомола разлетелись по всей улице.
Поглотить?
Да / Нет
Да!
Старая росомаха постояла над тем, что осталось от богомола, понюхала воздух и презрительно фыркнула.
Потом она повернула ко мне свою тяжёлую голову.
Сварливый и раздражённый мыслеобраз пришёл через нашу связь.
Без меня ты вообще ничего не можешь, человек. Ты что, подыхаешь?
Раннер застонал и приподнялся на локте, держась за разбитое лицо.
— Что это был за демон, ядозуб? — хрипло выдавил он и сплюнул кровью. — Кто ты нахрен такой, что сумел убить того, кто наделён магией Раскола с рождения? Да ещё и саму Пустоту?
Глава 13
Яд работал быстро.
Холод медленно и неумолимо расползался по плечу — ледяная река, затапливающая тело изнутри. Левая рука превратилась в мёртвый кусок мяса, бесполезно висящий вдоль тела. Онемение съело кончики пальцев, добралось до костяшек и поглотило всю ладонь.
Небо над головой кружилось в безумном хороводе. Тусклые звёзды сливались с полыхающим вокруг пламенем в одно мутное месиво. Едкий дым забивал ноздри, но я почти не чувствовал запаха — только горечь на распухшем языке.
Без меня ты вообще ничего не можешь, человек. Ты что, подыхаешь?
Ворчливый мыслеобраз Старика доносился откуда-то издалека, будто росомаха стояла не рядом, а на другом конце города. Я попытался ответить — слова рассыпались в голове, не успев сформироваться.
— Максим! Максим, ты слышишь⁈
Голос Мики прорвался сквозь вату в ушах. Я хотел повернуть голову — шея не слушалась. Челюсть свело судорогой.
Чьи-то руки схватили меня за плечи.
Мир взорвался белой ослепительной болью. Крик застрял в горле и вырвался сдавленным хрипом. Меня торопливо и неаккуратно подняли. Новая волна агонии выжгла остатки связных мыслей.