Тварь ударила Лану и отшвырнула её. Костяное лезвие врезалось пантере в бок, и чёрное тело взлетело в воздух, кувыркаясь прямо на меня. Я инстинктивно вскинул руки, пытаясь поймать её, и в этот момент понял — богомол уже двигался следом за своим ударом.
Тварь использовала Лану как отвлечение.
Чёрная шерсть втянулась в кожу прямо в полёте, тело перестроилось, и вместо пантеры на меня летела уже девушка.
— МАААААААКС! — Её глаза были широко распахнуты, она видела то, чего не видел я.
Лана обратилась в человека, чтобы выкрикнуть моё имя.
Она врезалась в меня, мы оба полетели на камни, и в этот момент богомол ударил туда, где я только что стоял. Лезвие рассекло воздух над нашими головами.
Тварь была слишком быстрой.
Второй удар обрушился сверху, пока я пытался выбраться из-под Ланы. Я успел откатиться вбок — почти успел.
Костяное лезвие вошло мне в левое плечо и прошло насквозь, пригвоздив к брусчатке. Боль взорвалась яркой ослепительной вспышкой, затмившей весь мир. Я заорал, дёрнулся — лезвие провернулось в ране.
— ААААААААААААААгрркххххххххх… — крик перешёл в хрип.
Тварь выдернула клинок одним рывком, и новая волна боли накрыла меня с головой.
Мир поплыл. Кровь хлестала из раны горячими пульсирующими струями. И вместе с кровью по телу расползался холод — чёртов яд богомола проникал в мышцы, левая рука немела от плеча до кончиков пальцев, ноги моментально ослабели.
Краем глаза я видел Лану — она лежала в трёх шагах, ударилась головой о камни при падении, глаза закатились. Без сознания.
Она спасла мне жизнь. Предупредила — без этого лезвие вошло бы мне в череп, а не в плечо.
Я лежал на камнях, видел небо сквозь дым от горящих домов, видел тусклые звёзды и багровые отблески пожаров на низких тучах.
Богомол медленно шагнул ко мне.
Стёпка лежал у стены. Бледный, как снег, и слишком слабый после кровопотери и зелья, чтобы пошевелиться. В его глазах читался ужас.
— Максим… — прохрипел он.
Раннер валялся у противоположной стены с разбитым лицом.
Богомол поднял лезвие для последнего удара.
Это моя кормушка! И даёт еду! А какая-то переросшая саранча смеет угрожать ей⁈ Ладно, двуногий, с тебя мешок мяса!
Да пошёл ты… Если я выживу, ты так легко не отделаешься.
Старик вышел сам.
Приземистая массивная росомаха материализовалась между богомолом и мной.
— ШРААААААА! — Старик со всей дури ударил лапами по земле. Она тут же просела, треснула и пошла глубокими трещинами на три метра во все стороны. В маленьких глазах зверя горела древняя стихийная ярость.
От него повеяло истинной силой тайги и земляной стихии D ранга.
Богомол замер на полушаге.
Тварь была умной и чувствовала, что перед ней появилось что-то совсем другое, не похожее на всех предыдущих противников. Костяные лезвия дрогнули и опустились на долю секунды.
Но потом богомол атаковал.
Оба лезвия ударили на полной скорости — смертоносный удар, который рассёк бы меня пополам от макушки до паха.