Ивар отступил на полшага.
— Майор, — сказал я.
— У меня совещание через сорок минут.
— У вас рукав уже закатан, — заметила Мара.
Он посмотрел на собственную руку. Рукав действительно был закатан: помогал мне сменить рубашку и не опустил манжету.
Через пять минут рядом с моей пробиркой стояла его. Мара повторила те же действия, сменила палочку, воду и чашку. В крови Ивара разделитель растворился без осадка.
— Один контроль ничего не доказывает, — сказала она раньше, чем я успел задать вопрос. — Но различие есть.
Лея закрыла протокол.
— Нам требуется письменный порядок работы. Иначе к утру военные заберут образцы, госпожа Лорен откажется продолжать, а я потрачу день на возврат всего через суд.
— Образцы должны находиться под военной охраной, — сказал Ивар.
— Началось, — произнесла Лея.
Мара неожиданно сняла перчатки и села за свободный край стола.
— У меня есть предложение.
— Назовите, — сказал я.
— Магистратура назначает меня временным экспертом по этому делу. Все образцы получает и опечатывает госпожа Дорн. Я исследую выделенную часть в аптеке или здесь, если помещение приведут в порядок. Вы даёте доступ к медицинским записям капитана, своим записям и контрольным образцам военных препаратов за последние два месяца.
— Взамен?
— Я передаю результаты магистрату одновременно с вами. Не уничтожаю и не перемещаю записи Эмиля без описи. Являюсь по вызову и сообщаю о попытках давления.
— Вы уже ждёте давления?
— После сегодняшнего обыска это не ожидание.
Лея скрыла улыбку за чашкой остывшего чая.
— Продолжайте, госпожа Лорен.
— Военная охрана не входит в аптеку без моего согласия или нового ордера. Тиль остаётся со мной. Если экспертиза требует закрытия торговли, её стоимость и испорченные материалы учитываются как расходы следствия.
— Вы назначаете цену за помощь умирающему? — спросил я.
Мара несколько секунд молчала.
— Нет. За вашу кровь денег не возьму. Но у меня есть долг поставщику, плата за печь и ученик, которому нужно есть независимо от вашего срока. Если аптека разорится, исследовать вашу кровь будет негде.
Лея поставила чашку.
— Разумно.
— Она подозреваемая, — сказал я.
— Возможная подозреваемая, — уточнила Лея. — И единственный человек, который распознал приступ до того, как вы сожгли бы себе сердцевину. Вы можете отказаться. Тогда военная комиссия получит моё уведомление о вашем состоянии и назначит другого представителя.
Ивар медленно опустил рукав.