Я поднялся и подошёл к окну. После утреннего приступа тело требовало движения и одновременно сопротивлялось ему. Сердце работало медленнее обычного. За стеклом шёл снег, а от подоконника тянуло холодом. Я не чувствовал разницы между ним и собственной рукой.
— Вы назвали яд накопительным, — сказал я. — На чём основан вывод?
Мара вернулась к пробиркам.
— Я сказала, что признаки похожи на накопление. Капитан умер после нескольких недель ухудшения. У вас приступы усиливались постепенно. Разовая смертельная доза действовала бы иначе.
— Если вы ошибаетесь?
— Тогда анализ это покажет.
— Сегодня?
— Сегодня я смогу сравнить кровь с остатком в склянке. Чтобы установить состав и источник, понадобятся чистые реактивы, контрольные образцы и второй специалист.
— Зачем второй?
Ответила Лея:
— Потому что закон не позволяет отправить человека на каторгу по цвету осадка в пробирке одного аптекаря.
— Даже если аптекарь прав, — добавила Мара. — Ошибка посуды, загрязнённая вода, неверная температура — и рисунок изменится. Опыт должен повторить человек, который не пользовался моим столом и не получал от меня готовый результат.
— Орса Релль.
— Она врач драконов, не аптекарь.
— У неё есть лицензия королевского физиолога.
Лея кивнула.
— Для предварительного заключения подойдёт. Для трибунала потребуется её личное участие и повтор на запечатанном образце.
— Вызовите её, — сказал я Ивару.
— Она в Кайрском лазарете. Вернётся послезавтра.
Два дня из двадцати восьми.
Я отвернулся от окна.
— Тогда начинайте без неё.
— Я уже начала, — сказала Мара.
На дне первой пробирки появилось несколько серых крупинок. Мелких, едва заметных. Она не стала показывать результат как открытие, только записала время.
— Это что?
— Пока осадок.
— Из чего?
— Из вашей крови после добавления простого разделителя. Он может быть следствием болезни сердцевины, лекарства или постороннего вещества.
— В крови здорового дракона он бывает?
— Мне нужен здоровый дракон для контрольной пробы.