Я посмотрел на служителя и вспомнил Артеля. Тот же покой у человека, которому уже не предлагают помощь, а объясняют, зачем ему красиво умирать.
— Артель тоже успокоился перед смертью, — заметил я.
Аврелия повернула лицо ко мне:
— Артель Восс умер с миром.
— Ему нужен был новый жгут и в госпиталь, — возразил я.
Санитары уже поднимали клерика со скамьи. Он не сопротивлялся, но всё время смотрел на Аврелию, будто ждал разрешения вернуться. Марта пошла рядом, придерживая его за здоровое плечо.
— Глаза на меня, — строго приказала она. — На миледи потом посмотришь, когда будешь здоров. Вот так. Шаг. Ещё шаг. Сейчас посмотрим, что у тебя там, а потом решим, кому можно стоять в красивом зале, а кому пора лежать и не дурить.
Служитель кивнул ей, но взгляд снова сорвался к лестнице.
Аврелия провела перчаткой по крышке серебряного ларца:
— Вы боитесь боли, медикатор?
— Я её лечу, миледи, — ответил Ливий. — Разница существенная.
— Иногда боль надо не лечить, а отдать.
— В моей службе боль сначала записывают. Потом ищут причину. Препарат дают, если препарат есть. Отдавать боль неизвестно чему я не обучен.
Ферр щёлкнул синтезатором:
— Адептус Механикус поддерживают медицинского мирянина. Боль не является утверждённым расходным материалом для неизвестного процесса.
Зал Предстояния Павших притих. Я перевёл взгляд на боковую арку, куда Марта увела служителя. Тот уходил ровно, не шатаясь. Даже слишком ровно для человека, у которого минуту назад тряслись пальцы. И это было похуже любого смыва. Неужели голос из горлового импланта был прав?
Вейн повернулся к своим бойцам:
— До нового приказа раненых от прохода отвести. Саванам и каталкам — карантин. Писца ко мне. Ливий, журнал предоставьте через четверть часа. Магос, запись от вас жду тоже.
— Ферр Вольт отдаст копию, — уточнил техножрец. — Оригинал остаётся у Адептус Механикус.
Вейн спорить не стал.
Аврелия посмотрела на Серафима:
— Вы сможете удержать пустой Собор, первый страж?
— Собор не пуст, — ответил Серафим. — В нём Святая Вероника, прихожане и паломники.
— Тогда позвольте ей принять то, что несут Святой.
— Ваше религиозное рвение похвально, миледи, но сначала мы должны узнать, что именно ей несут, — твёрдо сказал Серафим.
Аврелия промолчала. А я всё смотрел в ту сторону, где исчез служитель. Марта уведёт его вниз, перевяжет, проверит зрачки. А если он потом снова попросится к лестнице… Ливий уже не сможет объяснить это простой болью.
Итог смены меня не радовал. С мёртвыми всё было плохо, как и с живыми, если не хуже. Ведь живым больше не было больно там, где боль просто обязана была иметь место.
ПЕСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ
Марта почти довела помощника капеллана до боковой скамьи, когда тот упёрся каблуками в роккрит и замер.