Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Аврелия кивнула, не выказывая возмущения:

— Покажите, что вы обнаружили.

Ливий подвинул рамку с чашками к краю стола и встал рядом. Между Аврелией и пробами оставался шаг — врач стоял так, словно не хотел, чтобы чужие руки приближались к чему‑то важному.

Серафим открыл железную книгу на заложенной странице:

— Вето действует, — подтвердил он.

Аврелия кивнула, не выказывая возмущения:

— Покажите, что вы обнаружили.

ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Чистая вода, — начал Ливий. — Семена остались жёлтыми. Стол в морге дал слабое потемнение. Саван Иллара Дорна — семена потемнели быстро. Саван Артеля Восса — темнели медленнее, чем от смыва с савана Иллара, но быстрее, чем от морговой грязи. Каталка рассветной партии показала похожую реакцию. Старая линия подачи боеприпасов дала черноту быстрее всех.

Аврелия слушала спокойно. Она подошла к столу, но Ливий не отступил — ей пришлось остановиться там, где он оставил место.

— Саван Артеля Восса был назначен для рассветного свидетельства? — уточнила Аврелия.

Церемониймейстер — худой, высокий, скуластый — ответил с облегчением:

— Да, миледи. Лента целая. Служба выдала его до входа в крипту. Саван держал мой служитель — его руку проверили отдельно, такой реакции рука не дала.

— А каталка? — продолжила Аврелия.

— Из рассветной партии. Её должны были подать к лестнице после сверки списка, — пояснил церемониймейстер.

— Что насчёт старой линии подачи болтерных снарядов? — Аврелия повернулась к Ферру Вольту.

Ферр Вольт стоял у переносного пульта Механикус. Механодендрит держал рядом с рамкой счётчик времени и пластину с записью.

— Смыв взял Ферр Вольт, — произнёс магос. — Повторная проба с соседнего участка дала сходный результат. Панель находится под пломбой Механикус, как и старая линия. Крипта закрыта и опечатана.

Аврелия кивнула:

— Значит, порча коснулась не только тела связиста.

Церемониймейстер крепче сжал планшетку у груди:

— Она коснулась рассветной партии, миледи. Саван Артеля был готов к свидетельству, каталка стояла в очереди на подачу к лестнице. Если мы сейчас отступим, у прохода люди увидят не временную задержку, а сорванный путь павших.

В Зале Предстояния Павших кто-то из раненых тихо зашептал молитву. Сестра у бокового прохода повернула голову в его сторону — и шёпот тут же оборвался.

Я оглядел зал. Вдоль стен на кронштейнах горели масляные плошки, но свет от них не поднимался выше человеческого роста — выше начиналась тяжёлая темнота, в которой угадывались рёбра перекрытий и чёрные провалы слуховых окон. Пол под ногами был выложен плитами из серого песчаника, стёртого тысячами шагов, но кое-где на стыках темнели пятна — не влага, что-то более едкое, въевшееся в камень, как старая кровь. Воздух в зале стоял плотный, тёплый от дыхания десятков раненых и служителей, но над головами, у лестницы, тянуло холодом из каменных недр Собора.

— Тогда рассветную партию и путь к Алой Купели надо очистить, — произнесла она.

Я ждал, что она начнёт оспаривать результаты пробы М-семнадцать или назовёт её грязной выходкой или проявлением санитарной наглости. Так было бы проще. Ливий показал бы журнал с записями, Ферр — данные с приборов, Вейн потребовал бы провести повторный контроль. Мы бы снова твёрдо стояли на своём.

Но Аврелия поступила умнее. Она признала нашу пробу и тут же взяла её себе как аргумент.

Ливий положил ладонь рядом с журналом:

— Начнём с того, что никого и ничего не доставляем к саркофагу. Саваны снять и закрыть отдельно. Каталки рассветной партии больше не использовать. Людей, которые держали ткань, осмотреть. Раненых отвести от прохода. Пробы оставить под Печатями Крови и Адептус Механикус.