Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Повтори нормально.

— Вставать нельзя. Без команды не стрелять. Если Марта сказала лечь, я ложусь.

— И если Ферр Вольт говорит убрать мягкое тело с линии огня?

— Убираю всё тело сразу.

— Хорошо, — я усмехнулся, хотя в этой шутке было больше горечи, чем веселья.

— Спасибо, что возитесь ещё и со мной, — упавшим голосом прошептал Тимон, и это прозвучало абсолютно искренне.

— Это диагноз, подмастерье, а не похвала, — сказала Марта. — Похвалю я тебя после этой смены с кружкой масека. Если доживём…

Слева от нас Ливий полз прижимаясь к полу с другой стороны длинного стола. Когда он добрался до места, откуда мог видеть проход и не получить болт в спину от своих — высунулся, быстро оценил ситуацию и выругался. Медикаторская сумка висела у него на плече, ремень перекрутился, но Ливий его не поправлял. Сейчас такие несущественные мелочи, как неаккуратный внешний вид волновали его меньше всего. Лицо Ливия было в копоти, на щеке алела свежая царапина, но взгляд оставался сосредоточенным.

— Матвей, если Сёстры отойдут ещё на пару шагов, крупная тварь выйдет прямо в Зал Предстояния, — сказал он, ещё раз на мгновение приподняв голову и бросив взгляд в сторону прохода.

— Вижу, старший медикатор, — неохотно ответил я.

— Ты же за столом сидишь, как ты угадываешь? — усмехнулся Ливий.

— По вспышкам, силуэтам и звуку, — отозвался я. — Кто раньше угадал, тот дольше проживёт. В этом вся наука выживания в любых переделках.

Ливий посмотрел в проход, потом на меня. Во взгляде его читалась горькая усмешка.

— Хорошенькое утешение, — произнёс он.

— Дешёвое, грубое, но другого нет. Здесь и сейчас, либо мы их, либо они нас. Третьего не дано.

У боковой створки гвардейцы покойного Вейна уже не держали строй в нормальном смысле. Строй бывает, когда люди стоят, видят друг друга и понимают, где у них перед, фланг и тыл. На их импровизированных позициях теперь всё смешалось. Вперемешку лежали раненые и мёртвые, перевёрнутые лавки, а ещё живые гвардейцы били демонеток почти в упор. Весь вроде бы правильный бой скатился в отчаянную рукопашную свалку, где каждый дрался за свою жизнь и за ближайшего соседа одновременно.

Гвардейцы били из лазганов, штыками, прикладами, сапогами и кулаками. В ход шло всё, включая подручные предметы. Один сидел на полу с рассечённой щекой и стрелял длинными очередями от бедра, пока другой тащил его за ворот назад, хрипло ругаясь сквозь зубы. Обожжённый сержант орал так, что голос у него срывался на хрип, и люди ещё слушали его и держались вместе, словно его голос был тем немногим, что сковывало всех их в единую цепь.

— Правый фланг, вашу мать! Правый фланг, гранату! — надрывался сержант. — Андр, если ты снова перепутаешь право и лево, я тебе на лбу напишу!!! Крупно напишу, чтобы ты наконец разобрался, идиота кусок! И чтобы потомки твои знали, какой ты был бестолковый!

— Я вижу! — хрипнул кто‑то из‑за стола.

— Раньше видеть надо, остолоп, раньше! — рявкнул сержант. — Пока у тебя ещё все конечности на месте!

Визг демонетки перекрыл его команду. Она прыгнула на край стола — и красиво так, гадина, прыгнула, почти без усилия, на длинных ногах с обратным изгибом, с распущенными белыми волосами, облепленными чужой кровью. Лицо — как у святой с витража. Гладкое, чистое, с противоестественно правильными чертами, каких в жизни не бывает. Ни морщины, страха или злости, только раскрытый в улыбке рот и чёрные глаза без зрачков, от которых по спине пробегал неприятный холодок.

Гвардеец выпустил ей очередь в грудь. Лазерные лучи срезали кожу и мясо полосами, будто кто‑то провёл по ней бритвой. Под красивой грудью раскрылись чёрные рёбра, блестящие, как мокрый металл. Они сверкнули в свете прометия, и демонетку отбросило назад. Она ударилась о плиту, завертелась и зацепилась клешнёй за сапог раненого гвардейца. Тот заорал так, что даже в общем шуме стало слышно — крик был полон боли и ярости. Сосед ударил тварь штыком в шею — раз, второй, третий. На четвёртом ударе штык вошёл между позвонками, и застрял. Демонетка махнула ещё раз клешнёй, почти перерубив гвардейцу руку и наконец отпустила сапог. Тварь ещё несколько секунд водила тонкими пальцами по крови на полу, точно ей нравилось само прикосновение, она демонстративно наслаждалась агонией, пока не издохла окончательно.

— Добивай до конца! — проорал сержант. — Они красивые только пока шевелятся! Потом такая же падаль, только воняет хуже! И не тратить заряды на эту мерзость — берегите для тех, кто ещё шевелится и прыгает!

Демонетки лезли к Сёстрам Битвы со всех сторон, но они не пёрли толпой, как орки — эти твари были хитрее. Они искали уязвимые места и прятались. Вон там мелькнула тонкая рука под столом, а за драпировкой показалась клешня, нога между ножками стула, лицо, которое появлялось там, где секунду назад была только лиловая хмарь, которую надуло сквозняком из Имматериума.

Ари принимала основную угрозу на штурмовой щит и отстреливалась из болтерного пистолета, а Мариам страховала её тыл. Стоило бы одной из них отвлечься или отойти, и очередная бледная тварь с клешнями сразу проскочила бы к святыне — это было ясно, как день. Возле Аврелии всё происходило особенно мерзко. Из красивых белоснежных погребальных саванов постоянно вылезало что‑то гладкое, женоподобное и зубастое. Складывалось впечатление, будто демоны лезли из каждой складки торжественной ткани, словно сама материя была заражена варпом.

И было их столько, что Ари стреляла почти в упор. Болт вошёл демонетке между глаз, и вся верхняя часть головы раскрылась назад, как лопнувшая гнилая репка. Чёрная слизь ударила по щиту, зашипела на керамите и поползла вниз тёмными нитями, оставляя на металле следы, похожие на ожоги.

Мариам в тот же момент подрубила другую тварь по колену. Керамитовый клинок рассёк сустав с влажным хрустом, демонетка сложилась, но успела рассмеяться. Смех был тонкий, почти детский, и от этого хотелось выбить ей зубы чем‑нибудь тяжёлым — настолько он не сочетался с товрящимся вокруг кошмаром. Мариам добила её в горло. Смех оборвался вместе с нижней челюстью, и тело обмякло, растёкшись по полу тёмной лужей.

Аврелия стояла за щитом Ари слишком спокойно для человека, вокруг которого резали демонов. Белая кожа и ровная осанка — она выглядела так, будто позировала для фамильного портрета. Зал Предстояния превратился в кипящий котёл, а леди де ля Восс смотрела на это с таким видом, что создавалось впечатление, что именно такой церемонии она и ждала — с лёгким любопытством наблюдая за представлением. Меня это раздражало до зубного скрежета, но времени смотреть на неё не было, ведь каждая секунда могла стоить жизни.

В проходе к Залу Саркофага вновь ударил огнемёт. Прометий в наш зал не вышел, но жар достал и нас — он обжёг мне лицо, руки и мокрую ткань рукава, казалось, что кто‑то к нему приложил раскалённую пластину металла. Проход озарился красным светом, оттуда повалил жирный чёрный дым, а внутри всё стало похоже на сплошной огненный вихрь.

Я увидел край платформы, на которой был установлен саркофаг, две белые фигуры Сестёр, одну Сестру на колене и длинный силуэт за ними. Демон возвышался над Сёстрами, а его руки и ноги сгибались в лишних местах — там, где у человека должна быть рука, мелькнула клешня, там, где у зверя должна быть морда, на миг показалось почти человеческое лицо с гладкими неподвижными губами и пастью ниже подбородка. Он уже был ранен: один глаз твари превратился в чёрную мокрую яму, левый бок горел пятнами прометия, а на груди зияли рваные болтерные отверстия. Плоть вокруг ран серела, пузырилась, и из разрывов снова лезли бледно‑лиловые волокна. Да этот демон пытался регенерировать прямо на ходу. Одну ногу чудовище ставило хуже другой — сустав держался, но хромота уже была видна даже через дым, и это давало надежду, что тварь ослабеет быстрее, чем падут Сёстры Битвы.