Красные ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Карасин

От Маневичей до Карасина более двадцати километров к северо-западу. Примерно на середине маршрута начинаются огромные леса и болота, соединяющие Полесье с Волынью.

Карасин — это большая украинская деревня, расположенная среди лесов, болот и непроходимых топей. К наиболее примечательным зданиям деревни относятся католическая церковь, православная церковь и украинский полицейский участок.

Пост в Карасине был последним, самым отдалённым форпостом немецкой власти перед дикими лесами и болотами Полесья. Полицейские, с которыми я вскоре познакомился, всё ещё чувствовали себя здесь очень уверенно. Лишь позже смелые рейды советских партизан подорвали их решимость.

На окраине деревни, рядом со старинной церковью и небольшим дворцом, располагался старый парк с искусственным прудом посередине. Ветхий дворец давно уже утратил своё былое величие, но его роскошь по-прежнему завораживала, резко контрастируя с сельским пейзажем Карасина. Самой очаровательной особенностью парка были многовековые деревья и хорошо сохранившиеся аллеи из жасмина и роз.

Здесь, в этом старинном дворце, полном ниш, залов, чердаков и тёмных подвалов, мы с Ядешкой и устроились. Половина комнат каким-то образом выдержала натиск времени и местных вандалов. Вопреки легенде — хотя мы иногда и ожидали визитов бывших владельцев из загробного мира, что, как говорят, довольно часто случается в старых замках, — нас ничто не пугало; старые полы не скрипели, ставни не хлопали, и в ночи не разносились леденящие душу смешки и стоны. Дворец был одинаковым днём и ночью: тихим, печальным, пронизанным горькой меланхолией.

В августе 1942 года я возглавил лесное управление в Карасине. Оно охватывало десять тысяч гектаров леса и шесть крупных озёр. Контроль и управление таким обширным лесным массивом представляли собой множество трудностей. Административный персонал состоял из лесничего, разъездного лесничего, начальника склада и шести егерей.

Все егеря, мужчины значительно старше меня, были украинцами. Разница в возрасте, их недоверчивый характер и национальные предрассудки не способствовали сближению. Я сразу почувствовал, что егеря оценят наличие более возрастного начальника, и, конечно же, украинца.

Однако каким-то образом так получилось, что за очень короткое время мне удалось завоевать их симпатию, и до конца моей работы в Карасине мы жили в самом лучшем согласии.

Как только были завершены все формальности, связанные с поселением и передачей лесных угодий, я начал исследовать своё подшефное хозяйство. Я начал с самых отдалённых, диких уголков, следуя указаниям молчаливых егерей. Вероятно, они ожидали, что мой мимолётный энтузиазм быстро угаснет и что я буду посещать лес, как и мой предшественник, только раз в год. Однако я систематически, день за днём, обходил всю территорию. Я бывал везде, желая увидеть всё. Вскоре я передвигался по лесу с такой же лёгкостью, как если бы прожил там много лет.

Не успел я влиться в местную жизнь, как наступила осень. Именно тогда начали ходить упорные слухи о том, что в лесах Карасина скрываются какие-то «жидовские банды»; такое выражение использовали местные полицейские, которые считали меня «своим» и не скрывали от меня своих настроений.

То же самое повторил мне местный поп Нестерович, с которым я соседствовал. Он по секрету признался мне, что об этом ему сообщили полицейские, которые через своих пособников знают все подробности жизни деревни и окрестностей.

Притворившись обеспокоенным, я внимательно выслушал его предупреждения и советы не заходить глубже в лес. Полицейские обязали меня немедленно сообщать им, если я наткнусь на что-то подозрительное.

Я решил выяснить, сколько правды в этих упорно циркулирующих слухах. Когда я поделился своими намерениями с лесниками Мельником и Карпенко, они стали горячо отговаривать меня.

«Война идёт, неизвестно, какой дьявол сейчас сидит на болотах», — убеждал Карпенко.

«А даже если они там и есть, какое нам дело?» — поддержал его Мельник. — «Пусть сидят! А если что, мы знать ничего не знаем...»

Несмотря на это, я упёрся. Обследование мы начали с самых отдалённых мест, окружённых болотами. Мы бродили почти весь день, но ничего интересного не нашли. В последующие дни мы также систематически прочесывали территорию лесничества.

Однажды, идя во главе лесников, я остановился на опушке молодого леса. Меня заставило задуматься большое количество свежих кротовых нор. Кучки сероватого песка были разбросаны в радиусе нескольких десятков метров.

Это меня удивило. На заболоченной почве кротовые норы — скорее редкость, а тут, между тем, целая их колония!

Я разгрёб одну кучку. Под ней оказалась земля с пучком вереска. Нигде я не смог найти характерного отверстия, которое крот оставляет в центре своего жилища. У следующих «кротовых нор» повторилась та же история. Нигде ни следа крота. Егеря вслух недоумевали по поводу этого природного явления.

«Мне кажется, что это не кроты», — сказал я. — «Посмотрите, все холмики одинаковые. Выглядят так, будто их кто-то насыпал одной меркой...»

Мы начали обыскивать рощу. В небольшой группе маленьких сосен я заметил явную неровность земли. Вереск, редко растущий в этой густой роще, здесь был пожелтевшим и увядшим. Я потянул за пучок стеблей. Краем глаза я заметил, что егеря медленно отступают за близлежащие сосенки. А вдруг это взорвётся?

Оно поддалось с удивительной лёгкостью и... обнажило ровно срезанный дёрн. Просто холмик был покрыт дёрном. Под ним я наткнулся на тонкий слой земли, затем на солому, а под ней на... картошку. Это был солидный, хорошо защищённый картофельный курган.

Закладка была довольно большой. Мы предположили, что кто-то хранил там около двадцати центнеров этого овоща.

Мы начали размышлять, что делать с этим сокровищем. Мы не сомневались, что картофель принадлежал тем, кого мы так старательно искали. Стоит ли ждать их сейчас? Они могли прибыть через час, а могли и через два месяца! Кладка была надёжно защищена. Это ясно указывало на то, что её владельцы намеревались здесь перезимовать. Мы решили не трогать накопленное богатство. Мы снова тщательно засыпали картофель землёй. Только по дороге домой егеря признались, что они несколько раз сталкивались с вооружёнными людьми. У них были свои причины хранить этот секрет в тайне.

«Тогда бы начались розыски и перестрелки. Это станет действительно опасным. Лучше не связываться с этими людьми», — сказали они.

Я полностью с ними согласился, но по другим причинам.

«Вы правы, лучше их не беспокоить. Полиция организует рейд, который либо увенчается успехом, либо провалится, а мы останемся здесь», — подтвердил я их опасения.

Значит, слухи подтвердились. Но я всё ещё не знал, кто эти лесные люди: евреи, спасающие себе жизнь, или советские партизаны?

В последнюю возможность было трудно поверить. Партизаны здесь? Так далеко позади нацистских сил? Среди полицейских участков и украинских националистов, симпатизирующих немцам? Где вообще они возьмут оружие, чем будут питаться, где смогут переночевать зимой? Я решил, что единственными незаконными обитателями леса могут быть евреи, изгнанные из своих домов.