Красные ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С самого начала началась ожесточённая пьянка. Самогон лился рекой. Разговор прерывался из-за всё более частых «перерывов» пирующих, но я по-прежнему не слышал ничего, что заставило бы меня прислушаться повнимательнее. К Ирене относились очень вежливо, с долей кокетства, присущей милой, подрастающей девчонке. Время от времени я бросал на неё взгляд, проверяя её нервную выносливость. Она сидела, как на раскалённых углях, но умело притворялась непринуждённой и довольной окружающей её компанией.

Пора было возвращаться. Я облокотился локтями на стол, опустил голову на руки и начал храпеть. Через минуту до меня донеслись шёпот и смех:

«Готов», — снисходительно констатировал один из полицейских. Вскоре все начали расходиться по домам. Кузмы проводили нас до двери квартиры. Я слышал, как они выражали готовность помочь уложить меня в постель, но Ядешко заверил их, что сам справится.

С тех пор как состоялся тот пир, визиты полицейских становились всё чаще и продолжительнее. Ирена очень быстро вжилась в свою роль, привыкла к этим визитам, и постепенно на неё перестали обращать внимание. Наконец наступил последний штрих: она начала ходить в церковь.

Тем временем мои доверенные егеря — Карпенко и Мельник — всё чаще доносили мне, что наш лес заселяется нелегальными жильцами. По их наблюдениям, на урочище Сузанка в двух лесных домиках находились какие-то вооружённые люди, даже не особо скрываясь.

Эти сведения доходили, к сожалению, не только до меня, но и до полицейских. Однажды Кузма заявил мне в разговоре, что так дальше быть не может, что он должен очистить леса, пока немцы не обвинили его в бездействии и терпимости к такому положению дел.

Однажды усиленный из других постов патруль украинских шуцманов100 отправился в Сузанку, расположенную в десяти километрах. Оба лесных домика были окружены. Полицейские, спрятавшиеся за стволами сосен, начали призывать невидимых людей сдаться и сложить оружие. В лесных домиках царила тишина. Желая спровоцировать ответный огонь, шуцманы начали обстреливать оба домика. И снова ответом им была тишина.

В ярости они забросали их гранатами. Хижины егерей сгорели — внутри никого не было. Карательная экспедиция провалилась. На обратном пути Кузма остановился, извиняясь за то, что сжёг две мои егерские хижины. Он объяснил, что у него не было другого выбора. Приближалась зима, и хижины егерей стали бы отличным убежищем и базой для «бандитов».

На следующий день разразился новый скандал. Один из егерей, Мельник, был арестован по обвинению в сотрудничестве с партизанами. Дело становилось опасным для меня лично. Особенно если бы только егерь признался, что мы вместе обнаружили тайник с картофелем и не сообщили об этом в полицию!

Мне пришлось попытать счастья и пойти навстречу опасности. Я отправился к Кузме и защищал Мельника. Видимо, мои доводы сработали, потому что комендант начал сожалеть о своём решении. Более того, он признался мне, что жители деревни неоднократно сообщали ему о контактах егерей с партизанами, и, поскольку у него не было конкретных доказательств, он наугад приказал арестовать Мельника. Однако, поскольку я лично за него ручаюсь, Кузма убеждён в его невиновности. Тем не менее, дело осложнилось — его уже арестовали в Маневичах, где передали в распоряжение командира Слипчука.

Я поехал в Маневичи, чтобы повидаться с инженером Чарчуном, очень честным и в то же время влиятельным человеком. Я рассказал ему всю правду, даже не скрывая своего участия в «картофельном скандале». Чарчун пообещал как-нибудь замять дело. Мы обратились к командиру Слипчуку. Он решительно заступился за Мельника, доказывая лояльность властям. Он также сослался на моё мнение как непосредственного начальника Мельника.

Разговор подслушал некий шуцман, который категорически выступал против освобождения Мельника, но Слипчук, отчасти убеждённый нашими аргументами и немного раздражительный, приказал освободить арестованного.

Мы вернулись в лесничество, где нас уже ждал обрадованный Мельник. Поздно вечером мы оба поехали в Карасин. У себя дома я застал брата и сына Мельника. Они с нетерпением ждали результатов моих усилий и даже не подозревали, что я вернусь с арестованным. Мрачная репутация тюрьмы Маневичей уже распространилась по всей округе. В целом, мало кому удавалось уйти. Встреча человека, которому удалось невредимым выбраться из этой камеры пыток, была тем более радостной. Я осознал, что благодаря моему заступничеству обрёл надёжного союзника.

Наступила осень. Дни стали короче, ночи прохладными и тёмными. Вскоре пришёл сезон продолжительных дождей. Низины быстро превратились в болота и топи. В воздухе повисла тяжёлая, нездоровая влажность. Это было время, когда прекрасные леса Полесья и Волыни теряли всё своё неповторимое очарование, становясь мрачными, унылыми и недоступными.

Однако в то время в лесах жили партизаны. Я знал это с абсолютной уверенностью. Теперь же почти ежедневно я получал сообщения о появлении тут и там вооружённых людей, предположительно, о сильном и многочисленном отряде партизан, дислоцированном в нашем районе. Тем не менее, сам я ещё ни разу не сталкивался с признаками существования крупной группы, хотя и смело отправлялся в самые отдалённые уголки леса. Вероятно, за мной велось наблюдение, и мои знакомства с полицией и священником не играли мне на руку.

Однажды вечером Ядешко куда-то ушёл и долго не возвращался. Я читал книгу, но, не в силах ждать друга, закрыл ставни и начал раздеваться, чтобы лечь спать. В этот момент раздался тихий стук в окно, которое я только что закрыл. Я быстро, на цыпочках, побежал в комнату Ирены.

«Кто-то стучит в моё окно. Иди и скажи им, что меня здесь нет!»

В мою комнату вошла испуганная девушка и, стараясь сохранять спокойствие, спросила:

«Кто там?»

«Пожалуйста, откройте дверь, я хочу увидеть пана Цыбульского.»

«Кто вы?» — спросила Ирена, желая выиграть время.

«Это не имеет значения, пожалуйста, откройте!»

«Лесничего нет дома.»

«Он как раз закрывал ставни. Пожалуйста, откройте дверь, а то, может быть, станет хуже!» — ответил тот же голос, громкий и решительный.

«Открой дверь, а я побегу», — прошептал я Ирене на ухо. Я схватил свою огромную овчинную шубу и на цыпочках прошёл по тёмному коридору. Я оказался в другой, необитаемой части дворца и выпрыгнул через подвальное окно в парк. Здесь я чувствовал себя в большей безопасности. Тёмный ночной холод окутал меня. Немного подумав, я решил отправиться в ближайший домик. Пронизывающий холод подгонял меня. В конце концов, я был босиком, только в нижнем белье, и чувствовал под ногами ледяную землю.

Выбежав на дорогу, ведущую к деревне, я мельком увидел тёмные человеческие фигуры в канавах по обеим сторонам дороги. В тот же момент я услышал крик:

«Стой, кто идёт?!»

Совершенно точно, даже на чемпионате Польши я не демонстрировал такой адской стремительности, как после того короткого окрика. Только свист ветра в ушах свидетельствовал о скорости, с которой я удалялся от опасного места.

Меня никто не преследовал, и, что самое важное, в меня никто не стрелял. Когда отбежал достаточно далеко, то замедлил шаг и только тогда понял, что вместо того, чтобы бежать к деревне, я бежал в противоположном направлении. Я оказался на лугу. В темноте смутно виднелся стог сена.

Теперь, когда худшее из моих опасений прошло, я снова почувствовал холод. Я сел под стог сена, обмотав оторванные рукава рубашки вокруг онемевших ног. Это мало помогло.

[100] schutzmann, служащий шуцманшафта, schutzmannschaft, «охранные команды» полиции Третьего рейха, карательные подразделения на оккупированных территориях в годы Второй мировой войны, обычно формировались из местного населения и военнопленных, впоследствии на их основе формировались части войск Ваффен СС; принимали участие в убийстве евреев в ходе «окончательного решения еврейского вопроса», в охране концентрационных лагерей и лагерей смерти, а также вовлекались в «действия по ликвидации бандитских формирований», то бишь анти-партизанские действия — примечание переводчика