И где-то в вышине, над верхушками сосен, бесшумно скользила крылатая тень.
Сумрак. Её защитник. Её сила.
Он тоже был с ней. Всегда.
Глава 15. Перекрёсток
Утро началось с разговора, которого Ярослава боялась и ждала одновременно.
Они сидели втроём в тесной сторожке, за столом, на котором дымились кружки с отваром. Радомир — у печи, потирающий больное плечо. Мирослав — напротив, уже без кольчуги, в простой рубахе, с зашитой наспех раной на предплечье. Ярослава — между ними, с Сумраком, незримо присутствующим в тенях за спиной. За окном занимался серый, пасмурный рассвет. Лес стоял тихий и настороженный, будто тоже ждал, чем закончится этот разговор.
— Значит так, — сказал Радомир, нарушая тишину. — У нас есть два пути. Первый — остаться здесь. Укрепить сторожку. Готовиться к бою. Принять бой, когда Зимород вернётся с подкреплением. Второй — уходить. На север, за Чёртов овраг, в спорные земли.
— Если останемся — будем сражаться, — сказал Мирослав. — Против пятерых дознавателей. Против мага, который специализируется на разрыве связи. Ярослава сильна, но она только начала учиться. Радомир опытный воин, но его раны дают о себе знать. Я… — он помедлил, — я неплохой боец, но против дознавателей этого мало.
— Ты предлагаешь бежать? — спросил Радомир.
— Я предлагаю выжить. — Мирослав посмотрел ему прямо в глаза. — Спорные земли — не рай. Я знаю. Там свои законы, свои опасности. Но там нет дознавателей. Там нет княжеской службы. Там Ярослава сможет учиться спокойно. Без охотников за спиной.
Радомир долго молчал. Потом повернулся к Ярославе.
— А ты что думаешь?
Она смотрела в свою кружку. Отвар остыл, но она не замечала. Думала. Взвешивала.
Остаться — значит сражаться. Рисковать жизнью. Своей, Радомира, Мирослава. Победить — маловероятно. Пятеро дознавателей, маг, способный разорвать связь с Сумраком… В прошлый раз им повезло. Зимород недооценил её ярость. Во второй раз он будет готов.
Уйти — значит бросить всё. Деревню, где она выросла. Терем, где жили поколения Белозеровых. Милану, которая была ей ближе сестры. Добрыню, который любил её и ждал. Лизу, которая плакала, прощаясь. Отца, который, может быть, всё ещё надеялся на что-то. Мать…
О матери она старалась не думать.
— Если мы уйдём, — сказала она наконец, — они ведь последуют за нами?
— Да, — кивнул Мирослав. — Зимород не отступится. Он будет искать. Но в спорных землях искать труднее. Там нет дорог. Нет деревень. Нет людей, у которых можно спросить. Там только лес, болота и те, кто не хочет, чтобы их нашли.
— Значит, это не бегство, — сказала Ярослава. — Это смена поля боя.
— Именно.
Она подняла голову. Посмотрела на Радомира. На его израненное лицо, на седые волосы, на руки, которые держали посох так, словно он всё ещё был боевым оружием. Потом на Мирослава — на его спокойные серые глаза, на свежий шрам, который теперь навсегда останется на его предплечье.
— Я выбираю второй путь, — сказала она. — Мы уходим.
Радомир кивнул. Медленно. Тяжело. Но в его глазах она увидела облегчение.
— Значит, завтра на рассвете, — сказал он. — Сегодня собираемся. Берём только самое нужное. Еду, оружие, травы. Всё остальное бросаем.
— Я пойду в деревню, — сказала Ярослава. — Мне нужно попрощаться.
— Это опасно, — нахмурился Мирослав. — Дознаватели могли оставить шпионов.
— Я быстро. Только с Миланой. И, может быть… — она запнулась. — Может быть, с Добрыней. Я должна им объяснить. Они имеют право знать.
— Я с тобой, — сказал Мирослав.
— Нет. — Она покачала головой. — Ты бывший дружинник. Тебя могут узнать. Я пойду одна. С Сумраком.
Сумрак за её спиной шевельнулся, подтверждая: да, он будет рядом.