Он моргнул. Спустился ниже. Коснулся её щеки перьевым лбом — тёплым, живым, родным.
Радомир с трудом поднялся на ноги. Подошёл, опустился рядом.
— Ты как?
— Живая, — сказала она. — Кажется.
— Он силён. Очень силён. Но ты держалась хорошо. Лучше, чем я ожидал.
— Он сказал, что оставит нас. На сегодня. Значит, завтра вернётся.
— Возможно, — Радомир помрачнел. — Но он ранен. У нас есть время. День. Может, два.
— Мало.
— Мало, — согласился он. — Но достаточно, чтобы кое-чему научиться.
Ярослава сжала в кулаке кожаный браслет. Холодный. Чужой. Мирослав. Где он сейчас? Почему не пришёл? Мог бы он остановить мага?
Мысли путались. Но одно она знала точно: этот бой был только началом. Маг вернётся. И в следующий раз она должна быть готова.
Потому что чужаки не отступают. И она — тоже.
Глава 14. Боевое крещение
Ночь после боя Ярослава провела без сна.
Она сидела у печи, закутавшись в тулуп, и смотрела на огонь. Радомир спал на лавке — забылся тяжёлым, больным сном, как забываются после битвы даже самые крепкие воины. Старая рана в плече разболелась, и он дышал хрипло, неровно, иногда всхлипывая во сне. Ярослава поправляла на нём тулуп, когда тот сползал, и думала.
Думала о бое. О том, как маг разрывал связь с Сумраком — методично, расчётливо, как опытный охотник разделывает тушу. О том, как она кричала от боли. О том, как ярость, та самая, которую она училась сдерживать, спасла их обоих. И о том, что сказал маг: «Я не враг. Я такой же, как вы».
Она не знала, верить ему или нет. С одной стороны — княжеский дознаватель, человек, который по долгу службы выслеживает таких, как она. С другой — в его глазах действительно было что-то знакомое. Та же боль. Та же усталость. Та же тень за плечами, которую может увидеть только тот, кто сам носит такую.
Она потрогала синяк на скуле — старый уже почти прошёл, но новый, полученный в бою, наливался лиловым. Плечо ныло. Рёбра болели. Но всё это была ерунда по сравнению с болью от разорванной связи. Той боли она не желала даже врагу.
Сумрак сидел на подоконнике — не тенью, а почти телесным, видимым в тусклом свете лучин. Он тоже был изранен. Одно крыло чуть подрагивало. Перья на груди взъерошены. Но глаза горели по-прежнему ярко. Он был жив. Они оба были живы.
— Мы справились, — прошептала Ярослава. — Вместе.
Сумрак моргнул. И ей показалось, что в его янтарных глазах мелькнула гордость.
Утром Радомир проснулся поздно и злой.
— Дознаватели, — сказал он вместо приветствия, растирая замёрзшее за ночь плечо. — Это хуже, чем я думал. Гораздо хуже.
— Расскажи мне о них, — попросила Ярослава, ставя на стол кружку с горячим отваром. — Всё, что знаешь.
Радомир долго молчал, грея руки о кружку. Потом заговорил — глухо, тяжело, словно каждое слово давалось с трудом.
— Княжеский дознавательный приказ — это особая служба. Они не просто выслеживают незаконных магов. Они — элита. Лучшие из лучших. Каждый дознаватель — сам носитель дара, и дар у них, как правило, боевой. Их тренируют с детства. Учат не только сражаться — учат чувствовать чужую силу. Находить. Отслеживать. Подавлять.
— Тот маг… он сказал, что его собственный дух погиб. Как это возможно?
— Дух-защитник — это часть тебя. — Радомир поморщился, потирая плечо. — Если часть тебя убивают, ты остаёшься калекой. Магически, а иногда и душевно. Тот, кто потерял духа, становится либо тихим безумцем, либо охотником. Видимо, этот пошёл по второму пути.
— Он сказал, что хочет помочь.
— Может, и хочет. — Радомир отхлебнул отвара. — Но помогать он будет так, как считает нужным. А князю нужны не свободные маги. Князю нужны слуги. Послушные. Контролируемые. Привязанные к приказу клятвой, долгом и страхом. Ты этого хочешь?