— Можно? — спросил он.
Радомир молча отступил в сторону.
Мирослав перешагнул порог. Оглядел разгром — следы ночного боя они до конца не убрали, и на полу всё ещё виднелись царапины от когтей. Оглядел Ярославу — её синяки, ссадины, усталое лицо. И нахмурился.
— Я опоздал, — сказал он.
— Вы знали? — спросила Ярослава.
— Знал. — Он прислонился к дверному косяку, и только теперь она заметила, как он устал. Не меньше её. — Мне сообщили вчера вечером. Дознавательный приказ прибыл в округу. Ищет неучтённого носителя дара. Я сразу понял, о ком речь.
— Почему не предупредили?
— Не мог. — Он отвёл глаза. — За мной следили. Если бы я пошёл к вам сразу, привёл бы их прямо сюда. Пришлось ждать. Уводить их по ложному следу. Только сегодня удалось оторваться.
Ярослава смотрела на его разбитое лицо, на запёкшуюся кровь, на усталые глаза — и вдруг поняла: он не предал. Он не выбрал князя. Он выбрал её.
— Вы ранены? — спросила она.
— Пустяки. — Он коснулся синяка на скуле. — Дознаватели не любят, когда им мешают. Но я всё ещё дружинник, они не посмели меня задержать.
— Но теперь они знают, что вы мне помогаете.
— Знают. — Он усмехнулся. — Но я уже всё решил. Я ухожу из дружины.
Повисла тишина. Даже Радомир, молча стоявший у печи, перестал помешивать кашу.
— Что? — переспросила Ярослава. — Вы… из-за меня?
— Не только. — Мирослав оттолкнулся от косяка, прошёл в комнату, сел на лавку напротив неё. — Я давно думал об этом. Слишком многое в приказе мне не нравится. Слишком часто приходится делать выбор между долгом и совестью. А теперь, — он поднял на неё глаза, — появилась причина, по которой выбор стал очевиден.
Он не сказал «вы». Но Ярослава услышала именно это.
— Я не могу просить вас о таком, — сказала она.
— А вы и не просите. — Он чуть улыбнулся — устало, одними уголками губ. — Это мой выбор. Мой. Не ваш.
Радомир кашлянул.
— Это всё, конечно, очень трогательно, — сказал он, — но давайте ближе к делу. Дружинник, ты что-нибудь знаешь о том маге? Кто он? Каковы его слабости?
Мирослав повернулся к нему.
— Его зовут Зимород. Он из старших дознавателей. Очень силён. Специализируется на подавлении чужих духов-защитников — в приказе это называют «разрывом связи». У него свой счёт к таким, как Ярослава, — он потерял собственного духа и с тех пор считает, что никто не имеет права на силу, которую не может контролировать.
— Слабости?
— Он человек. Кровь у него такая же красная, как у всех. — Мирослав помолчал. — И ещё: он педантичен. Привык работать по протоколу. Если протокол даёт сбой, он теряется. Вчера вы застали его врасплох — он не ожидал такой ярости. Поэтому и отступил.
— В следующий раз он будет готов, — сказал Радомир.
— Да. Будет. Но у нас есть время. Он ранен и отозвал своих людей. Дня три-четыре, может, пять — пока заживёт рана и пока он получит подкрепление из города.
— Подкрепление? — переспросила Ярослава.
— Он не вернётся один. Теперь, когда он знает, насколько вы сильны, он запросит ещё людей. Трёх, может, четырёх дознавателей.
Ярослава сжала кулаки. Трое — это было тяжело. Пятеро — это почти невозможно.