Она перевела дыхание. Голос дрожал. Слёзы текли по щекам — но она не вытирала их.
— Прости меня, — сказала она. — За всё. За то, что не принимала тебя. За то, что пыталась избавиться. За то, что не слушала. За то, что называла тебя чудовищем. Ты — не чудовище. Ты — это я. Моя сила. Моя тёмная сторона. Мои крылья.
Она шагнула ближе. Протянула руку — открытой ладонью вверх.
— Я тебя принимаю, — сказала она. — Таким, какой ты есть. Огромным. Страшным. Неуправляемым. Ты — часть меня. И я больше никогда тебя не предам.
Филин смотрел на её ладонь. Долго. Очень долго. А потом — медленно, плавно, бесшумно — сделал шаг вперёд. Опустил голову. И коснулся её пальцев перьевым лбом.
Тёплым. Настоящим. Живым.
По телу Ярославы пробежала дрожь — не от холода, не от страха. От узнавания. Как будто она коснулась не птицы, а собственного отражения в воде. Как будто две половины одного целого наконец-то встретились.
— Спасибо, — прошептала она. — За всё.
Филин поднял голову. Посмотрел ей в глаза. И в его взгляде она прочла то, что не требовало слов.
«Я здесь. Я всегда был здесь. И всегда буду».
А потом он взмахнул крыльями. Огромными, серыми, бесшумными. Поднялся в воздух. Сделал круг над ручьём — и растворился в утреннем тумане.
Но теперь Ярослава знала: он не ушёл. Он здесь. Всегда. И когда он понадобится — он придёт. Не по приказу. По зову.
В сторожку она вернулась под вечер третьего дня.
Ноги гудели. Голова кружилась от голода и усталости. Но внутри разливалось такое спокойствие, такая ясность, каких она не испытывала никогда в жизни. Она шла через лес — и впервые не чувствовала себя чужой. Ни среди деревьев, ни среди теней, ни в собственном теле.
Радомир сидел на крыльце, чинил силок. Увидев Ярославу, отложил работу, поднялся.
Она подошла, молча села рядом на ступеньку. Стянула мокрые сапоги. Вытянула замёрзшие ноги к теплу, идущему из приоткрытой двери.
— Ну? — спросил он.
— Он пришёл.
— Когда?
— На третий день. Как ты и говорил.
Радомир кивнул.
— Позвала?
— Да. Но не так, как ты учил. Я не командовала. Не приказывала. Я просто перестала требовать. Перестала ждать. И тогда он пришёл. — Она помолчала. — Ещё он приходил ночью. Я спала и не слышала. Но на снегу остались следы. Он ходил вокруг меня по кругу, как часовой.
Радомир усмехнулся в усы.
— Это хороший знак. Значит, он признал тебя не только как хозяйку, но и как свою. Теперь он будет защищать тебя даже без приказа. Даже когда ты не просишь.
— А разве раньше он не защищал?
— Раньше он защищал себя. А теперь — тебя. Чувствуешь разницу?
Ярослава задумалась. Да, она чувствовала.
— Значит, первый урок ты выучила, — сказал Радомир.
— А какой второй?