T. о., по словам Созомена, в период с 355 по 361 г. будущий император Валентиниан (I) командовал легионами Иовианов и Геркулианов (судя по всему, в должности трибуна. — PRLE I, р. 933, sv. Flavius Valentinianus 7), однако сейчас для нас важно другое: сведения Созомена позволяют заключить, что в тот же период легионы Иовианов и Геркулианов размещались на западе, в Галлии, а значит, они неизбежно последовали за Юлианом на восток, в Константинополь, и далее — на персидский фронт, приняв самое активное участие в персидской экспедиции Юлиана. На наш взгляд, Иовианы и Геркулиа-ны, о которых говорит Созомен, — это подразделения с дополнительными наименованиями iuniores, т. e. loviani iuniores и Elerculiani iuniores. Другими словами, в период между 355 и361 гг. в Галлии размещались легионы Иовианов и Геркулианов с наименованием iuniores, судя по всему, именно они воевали вместе с Юлианом на рейнском фронте против аламаннов, в то время как легионы с наименованием seniores первоначально, с 356 г., размещались на дунайском фронте, а затем, в 359 г., переместились в Месопотамию. Как результат, мы полагаем, что впоследствии, когда Юлиан переместился на восток и отправился против персов, в состав его армии входили легионы с наименованием juniores, поскольку им он доверял больше, чем отрядам seniores: Юлиан прекрасно знал кадровый состав подразделений juniores, с ними он прошел тяжелый опыт боевых действий в Галлии.
В этом плане интересно, что у Либания нет каких-либо сведений об организационном составе армии, воевавшей против персов. Возможно, здесь следует учитывать риторические особенности мышления антиохийского ритора: как показала Μ. Казелла, в своем повествовании о многочисленных сражениях римлян с персами Либаний, скорее, стремился показать, сколь велика и неизмерима была численность персов и сколь доблестно с ними сражались римляне под командованием Юлиана. Согласно Μ. Казелле, в числе сюжетов, важных для Либания, были и вопросы культурных, ценностных различий между персами и римлянами: он наделял персов традиционными негативными характеристиками, связанными с варварством (дикость, грубость, алчность, жестокость), тогда как римляне олицетворяли у него цивилизацию во всех смыслах этого слова[379].
Другими словами, в своих речах Либаний не ставил перед собой задачу последовательно и подробно перечислить события — как раз наоборот, он ставил перед собой скорее идеологические задачи, поскольку стремился доказать читателю мысль о моральном превосходстве римлян над персами, т. е. выполнял функции официальной пропаганды.
Но и сам Юлиан активно использовал инструменты официальной пропаганды даже непосредственно во время боевых действий: во время перемещения по территории Персии Юлиана постоянно сопровождал персидский принц Ормизд, бежавший к римлянам еще в эпоху Константина I Великого; соответственно, как подчеркнула Л. Мечелла, поддержка столь знатного перса была важна для Юлиана именно в момент присутствия на вражеской территории. По мнению Л. Мечеллы, тем самым Юлиан стремился наглядно показать населению персидских крепостей и городов, что даже столь знатные персы, как Ормизд, не только поддержали Юлиана, но и вошли в состав его ближайшего окружения, с готовностью служат ему[380].
Но даже и Аммиан Марцеллин, оставивший нам наиболее подробное изложение сведений о персидском походе Юлиана, не был свободен от соображений идеологии и пропаганды: как показали Μ. Ваннесс и Р. Сигер, в своем повествовании Аммиан стремился донести до читателя мысль о справедливости, законности и обоснованности военной кампании Юлиана против персов. По их мнению, Аммиан показывал читателю, что Юлиан вторгся в Персию не с целью завоевания персидских земель, а, наоборот, в ответ на агрессию персов. Таким образом, Аммиан изображал военные действия как исключительно вынужденную меру, предпринятую Юлианом для защиты империи[381].
Судя по всему, столь значительное внимание Аммиана к участию в персидской кампании Юлиана галльских войск тоже можно рассматривать как средство пропаганды и одновременно — оправдания действий Юлиана, поскольку тем самым Аммиан стремился подчеркнуть, что жители Галлии поддержали Юлиана, пополнили его войска и отправились вместе с ним воевать против персов; вместе с тем, согласно рассказу Аммиана, сами же галльские воины возвели Юлиана на императорский престол и наделили его титулом Августа.
Тем не менее из сведений Зосима и Иоанна Малалы можно сделать вывод, что Юлиан включил в состав своей армии и несколько наиболее эффективных подразделений армии Констанция II, в числе этих подразделений были отряды (судя по всему, легионы) Ланциариев и Маттиариев. Напомним, согласно Аммиану (XXI. 13. 16), незадолго до своей смерти (ноябрь 361 г.) Констанций отправил эти отряды во Фракию, чтобы они задержали продвижение войск Юлиана до подхода основных сил Констанция. Но поскольку Зосим и Иоанн Малала четко говорят об участии Ланциариев и Маттиариев в персидской кампании Юлиана, мы можем признать, что он взял их с собой на персидский фронт, т. е. перевел из Фракии в Месопотамию и далее — в регионы самой Персии, где проходили боевые действия.
В этом смысле необходимо обратить внимание на надпись (эпитафию) из Антиохии, датированную 395 г. (443 г. по местному летоисчислению, принятому в тот период в Антиохии), в ней упоминаются отряд Ланциариев и три воина из этого отряда:
Έτους γμυ' μηνάς
Δύστ[ρ]ου γ' έποίησ[α]ν
Άκ<ύλ>ας κέ (sic — κέ = καί) Άντίοχος
των Δό[μ] —
ντος (?) <υ>[ίων] (?) κέ Δομνίονος, [πάν] —
των <δέ> (?) θεοτε[ιμίων] (?)
[λ]αχη-
αηρίων (sic = λαγχιαρίων)
Мы неслучайно обратили внимание на эту надпись: она отчетливо свидетельствует о том, что войсковое подразделение под названием «Ланциарии» (Lanciarii, Λαγχιάριοι) размещалось на востоке, в восточных регионах империи, судя по всему — непосредственно в Антиохии, на территории которой как раз и была обнаружена надпись. Следовательно, к тому времени, когда была составлена надпись, т. е. к 395 г., отряд Ланциариев не просто выполнял военную службу в пределах римского Ближнего Востока, но и входил в состав экспедиционной армии Востока, подчиняясь начальнику воинов Востока (magister militum per Orientem): штаб-квартира этого командующего располагалась именно в Антиохии. Но, на наш взгляд, отряд Ланциариев впервые прибыл в ближневосточные провинции империи не в 395 г., а намного раньше, в 363 г., как раз во время персидской кампании Юлиана. Очевидно, после смерти Юлиана новый император, Валент, предпочел оставить отряд Ланциариев на территории Ближнего Востока, включив его в состав экспедиционной армии Востока и разместив в Сирии.
§ 3. Императоры Валентиниан I и Валент (364–378): экспедиционные армии на переломном этапе их развития
3.1. Краткое правление Иовиана и военная карьера Валентиниана до его восхождения
на императорский престол: к вопросу о становлении и развитии дворцовых схол до 364 г
В том же каталоге, что и надпись с упоминанием отряда Ланциариев, была опубликована надпись, по своему содержанию и датировке относящаяся к периоду, непосредственно последовавшему за смертью Юлиана (364–365), она тоже происходит из Антиохии:
έτους γιυ ε.ποι-
ησεν Ταυλας μακρ
άν τον δεο Ιοβηνον (sic)
При воспроизведении текста надписи мы учитывали позицию издателей, Л. Жалабера и Р. Мутерде, предположивших, что слово δεο из последней строки надписи следует читать как <θ>εο(τίμων), т. е. 'почитаемых богами' (в именительном падеже — θεοτίμος, 'почитаемый богами'). Важность этой надписи для нашей темы, конечно же, заключается в упоминании легиона Иовианов, в котором, судя по тексту, служил воин по имени Тавл: надпись позволяет предположить, что в 364/65 г. данный легион располагался в Антиохии, а пребывание Иовианов в Антиохии, в свою очередь, было связано с событиями военно-политической истории, развернувшимися после смерти Юлиана (июнь 363 г.).
Как известно, 27 июня 363 г. командный состав армии, воевавшей против персов, провозгласил императором примицерия доместиков (primicerius domesticorum, командующий корпусом доместиков — одним из подразделений императорской гвардии) Иовиана, перед которым встали две первоочередные задачи: 1) вывести римскую армию из Персии и вернуться в пределы империи; 2) заключить мирный договор с Персией для полного прекращения боевых действий. Иовиану удалось выполнить обе задачи: он вернул войска в пределы империи и заключил с персами мирный договор на крайне невыгодных для римлян условиях, само же его правление длилось недолго — 17 февраля 364 г. он умер в городе Дадастан на границе Вифинии и Галатии в Малой Азии, как раз на пути в Константинополь (PRLE I, р. 461, sv. Fl. lovianus 3).
На основании сведений Аммиана Марцеллина и нумизматики (монетной эмиссии Юлиана) К. Элинг и Ю. С. Ханельт проследили, что, приняв решение покинуть Персию, к 1 июля 363 г. Юлиан вместе со своими войсками достиг города Дура на реке Тигр, где встретился с персидскими послами и через 10 дней заключил с Персией мирный договор; затем он пересек Тигр и прибыл в Нисибис, чтобы сообщить населению города о мирном договоре, в соответствии с которым сам город перешел под власть персов. Далее Иовиан отправился вниз по Тигру и в конце июля разместился в городе Хатра (располагался к юго-западу от современного Мосула в Ираке); впоследствии, в середине августа, император достиг Антиохии, откуда направился в юго-западные регионы Малой Азии, пересек горы Тавра и последовал в Каппадокию. Дальнейший путь Иовиана пролегал через Анкиру в центральных землях Малой Азии, и наконец финальный пункт его маршрута — город Дадастан на северо-западе Малой Азии[382].
К сожалению, составитель надписи не уточнил, каким дополнительным наименованием обладал отряд Иовианов, располагавшийся в Антиохии в 364–365 гг., — iuniores или seniores, с равной долей вероятности и та и другая половина могли присутствовать в Антиохии в тот период. С одной стороны, агиографический источник — «Мученичество Боноса и Максимилиана», — который мы цитировали и разбирали в одной из наших прошлых работ, позволяет сделать вывод, что летом 362 г. отряд Иовианов-старших (seniores) уже присутствовал в Антиохии, где тогда же временно находился и император Юлиан[383]. С другой стороны, как мы отмечали выше, отряд Иовианов-младших принял непосредственное и самое активное участие в персидском походе Юлиана, так что теоретически он тоже мог разместиться в пределах Антиохии уже после смерти Юлиана, в тот момент, когда новый император Иовиан, возвращаясь с войском из Персии, прибыл в Антиохию в августе 363 г.
Тот факт, что отряд, упоминаемый в надписи, находился именно внутри, в черте города, подсказывает, что данный отряд составлял часть городского гарнизона. Скорее всего, Иовиан предпочел оставить отряд Иовианов, упоминаемый в надписи, чтобы, во-первых, усилить его защиту на случай новых нападений персов, во-вторых, он явно опасался волнений среди городского населения: жители Антиохии с возмущением восприняли новость о том, что Иовиан частично вернул персам территорию Месопотамии[384].
На наш взгляд, этот военно-политический контекст в большей степени соответствует пребыванию в Антиохии Иовианов-старших (seniores). Поскольку Иовианы-младшие участвовали в военной кампании Юлиана против персов, они, судя по всему, потеряли в ходе боев с противником значительную долю своего кадрового состава. Соответственно, вряд ли численность Иовианов-младших была настолько велика к августу 363 г., когда Иовиан прибыл в Антиохию, чтобы оставить этот легион для усиления защиты города и поддержания там внутреннего порядка. Как мы полагаем, скорее всего, в 364/65 г. в Антиохии по-прежнему размещался отряд Иовианов-старших, где он, очевидно, составлял часть регулярного городского гарнизона.
Так или иначе, но к концу февраля 364 г. основная часть той армии, вместе с которой Юлиан воевал против персов, разместилась в городе Никея в Вифинии, на северо-западе Малой Азии: 26 февраля 364 г. (PRLE I, р. 933, sv. Flavius Valentinianus 7) командный состав этих войск провозгласил новым императором Валентиниана, опытного боевого офицера, который ранее неоднократно командовал различными элитными подразделениями экспедиционной армии, в том числе и дворцовыми схолами, входившими в состав придворной императорской гвардии. Соответственно, в данном параграфе мы хотели бы рассмотреть вопрос о военной карьере Валентиниана до восхождения его на императорский престол: нас интересуют сами войсковые подразделения, которыми он командовал в тот или иной период времени. С помощью анализа сведений источников (преимущественно нарративных) о военной карьере Валентиниана до 364 г. мы можем восстановить в хронологическом порядке историю целого ряда элитных подразделений позднеримской экспедиционной армии вплоть до середины 360-х гг. Все сказанное в первую очередь относится к дворцовым схолам (scholae palatinae), для изучения истории которых мы привлекли сведения не только нарративных, но и эпиграфических источников.
[379] Casella Μ. La percezione del Barbaricum. Libanio e la realtà extra Antiochena// Giornale Italiano di Filologia. 2015. Vol. 67. P. 261–264.
[380] Mecella L. Il principe Ormisda alla corte romana tra Costantino e Giuliano// L'im-peratore Giuliano. Realtà storica e rappresentazione / A cura di A. Marcone. Milano, 2015. P. 174, 178–179.
[381] Vannesse Μ. Ammianus Marcellinus on Julian's Persian Expedition (363 A. D.): a Note on the Supply Chain // Studies in Latin Literature and Roman History. Vol. 16. Bruxelles, 2012. P. 642–643; SeagerR. Perceptions of Eastern Frontier Policy in Ammianus Marcellinus, Libanius and Julian (337–363) // CQ. 1997. Vol. 47/1. P. 263–264. Попытка H. Ивича опровергнуть данную трактовку кажется нам неудачной и неубедительной — по мнению исследователя, Аммиан не стремился доказать ничего, кроме только идеи о том, что ценности (values), определенные представления о морали и нравственности влияли на действия людей в истории, руководили этими действиями во время важнейших, переломных событий, особенно в процессе принятия жизненно важных решений. Н. Ивич прослеживает влияние моральных идей на примере тех воодушевляющих речей, которые Юлиан, согласно Аммиану, произносил в присутствии войска перед началом того или иного крупного сражения с персами. На наш взгляд, Н. Ивич фактически сводит весь метод, всю структуру изложения событий у Аммиана исключительно к функции нравоучения, некоего морального наставления, но, как известно, нравоучительная функция в трудах историков доиндустриальных, традиционных обществ — лишь одна из функций историописания, исторической мысли, но эта функция неразрывно связана с перечислением событий, анализом событий и определенной идеологической составляющей. На наш взгляд, в случае с исторической мыслью традиционных обществ практически невозможно выделить и обособить нравоучительную функцию и говорить о ней в её чистом первозданном виде. См.: Ivie N. Neutralizing Contingency: Ammianus Marcellinus as a Participant in Julian's Persian Campaign, 363 A. D. //Arcadia. 2004. Vol. 39. P. 323–324, 327–330.
[382] Ehling К. Der Ausgang des Perserfeldzuges in der Münzpropaganda des Jovian // Klio. 1996. Bd. 78/1. S. 186–188, 190; Hanelt J. S. Von Mesopotamien bis nach Gallien: Überlegungen zur Verbreitung des Münzbildes Jovians// Folia Numismatica. 2017. Vol. 31/2. S. 186.
[383] Мехамадиев E. А. Военная организация поздней Римской империи (306–353)… С. 293.
[384] Как показала Μ.-А. Марье, Аммиан Марцеллин, один из основных источников по данному сюжету, в своем повествовании стремился достичь определенного риторического эффекта — он возлагал вину за сдачу Нисибиса непосредственно на самого Иовиана, полагая, что император следовал не общегосударственным, а своим личным, корыстным интересам. Тем самым, по мнению М.-А. Марье, Аммиан убеждал читателя, что поражение римлян в войне с персами — это не слабость римского государства и римской системы управления, а личная неудача отдельно взятого императора, который не обладал качествами, необходимыми для достойного и успешного правителя (см.: Marié M.-А. Virtus et Fortuna chez Ammien Marcellin. La responsabilité des dieux et des homes dans l'abandon de Nisibe et la défaite d'Adrianople (Res gestae XXV, 9 et XXXI) //REL. 1989. Vol. 67. P. 184). Наблюдения исследовательницы, в свою очередь, позволяют заключить, что рассуждения Аммиана как раз и отражали то массовое недовольство, которое возникло в позднеримском обществе в связи со сдачей Нисибиса и заключением невыгодного для империи мирного договора с персами. Б. Блекманн придерживается позиции, что три автора — Аммиан, Зосим и Иоанн Малала — все же разделяли идеи официальной придворной пропаганды времен Иовиана и стремились показать читателю, что просьба о заключении мира исходила не от римлян, а от персов. См.: Bleckmann В. Magnus von Karrhai: Zur Bedeutung der Malalas-Chronik… S. 116.