С. Коннолли предположила, что закон был издан в 307 г., во время войн Константина с франками на рейнской границе, а ветераны, обратившиеся с просьбами к Константину, служили в тех подразделениях, вместе с которыми император воевал против франков[227]. Μ. Альбана датировала закон периодом между 307 и 324 гг., поскольку, с одной стороны, текст упоминает Константина в ранге Augustus, который Константин присвоил себе только после 307 г., а с другой — упоминает ранг vir eminentissimiis ('самый выдающийся муж'), который перестали использовать в административной иерархии после 324 г.[228]
В самом издании Кодекса Феодосия закон датирован 320 г., тем не менее еще в 1946 г. К. Фарр поддержал датировку, предложенную в начале XX в. О. фон Зееком, — 326 г.[229], и мы согласны с этой точкой зрения. В 1994 г. Г.-У. Вимер обратил внимание на сведения Либания и Зосима, сообщающих о визите Константина в Рим, и пришел к выводу, что эти сведения соответствуют только одному событию — торжественному прибытию императора в Вечный город по случаю двадцатилетнего юбилея его правления, визит Константина состоялся в июле или августе 326 г.[230] В этом смысле подчеркнем, что, согласно Зосиму, Константин прибыл в Рим в сопровождении воинов: «Когда проводился праздник, унаследованный от предков, в соответствии с которым [возникла] необходимость, чтобы войско отправилось на Капитолий и выполнило священные обряды, Константин в страхе перед воинами принял участие в празднике. Когда же [некий] египтянин показал ему знак, открыто порицающий путь на Капитолий, он (Константин. — Е. Μ) отошел прочь от священной процессии, вызвав негодование совета старейшин (т. е. Сената. — Е. Μ.) и народа» (Τής δέ πατρίου καταλαβούσης έορτής, καθ' ήν άνάγκη τό στρατόπεδον ήν εις τό Καπιτώλιον άνιέναι καί τά νενομισμένα πληρούν, δεδιώς τούς στρατιώτας ό Κωνσταντίνος έκοινώνησε τής έορτής· έπιπέμψαντος δέ αύτφ φάσμα τού Αιγυπτίου τήν εις τό Καπιτώλιον άνοδον όνειδίζον άνέδην, τής ίεράς άγιστείας άποστατήσας, εις μίσος τήν γερουσίαν καί τον δήμον άνέστησεν. — Zos. II. 29. 5).
Мы полагаем, что воины, сопровождавшие Константина во время религиозной процессии (очевидно, какой-то традиционной языческой церемонии, судя по упоминанию Капитолия и Сената[231]), представляли собой как раз те самые подразделения, которые прибыли вместе с Константином в Галлию, в город Веловоков (= Белловаков) для переговоров с ветеранами. Другими словами, эти воины служили в подразделениях экспедиционной армии comitatenses и находились под командованием трибунов; судя по всему, узнав о волнениях и недовольстве пограничных рейнских войск, первоначально Константин направился в Галлию, и только после переговоров с рейнскими гарнизонами он прибыл в Рим для празднования двадцатилетнего юбилея своего правления. Естественно, во всех этих перемещениях императора сопровождали элитные войска comitatenses, которые он взял с собой из Фракии.
Следовательно, если закон Константина о ветеранах датируется 326 г., то мы можем признать, что в 326 г. на Рейне размещались только пограничные войсковые подразделения и именно они обороняли галльские земли от нападений германских племен. Закон Константина предоставляет ветеранам рейнских пограничных подразделений различные финансовые привилегии, но мы хотели бы обратить внимание на другой, не менее важный аспект: на наш взгляд, этот закон в значительной мере улучшил не только финансовое положение ветеранов, т. е. воинов, завершивших срок своей службы и вышедших в отставку, но и продовольственное снабжение воинов действующей, активной службы, размещавшихся в рейнских пограничных гарнизонах.
Совсем недавно, в 2016 г., Л. Ди Паола показала, что в поздней Римской империи знаменитые милевые камни (милиарии, мильные столбы), на которых были указаны расстояния от одного пункта до другого (в милях), использовались не только как инструмент почтовой службы или топографический знак для определения границ той или иной местности. По мнению исследовательницы, эти столбы использовались и как инструмент системы снабжения, точнее — как ориентиры для провоза, перемещения и доставки продовольствия, в том числе и для снабжения армии. Л. Ди Паола опубликовала надпись на милевом столбе из общины Пистунина вблизи города Мессина на Сицилии, на основании этой надписи, датированной периодом между 321 и 324 гг., исследовательница пришла к выводу, что милевой столб из Пистуни-ны функционировал как инструмент системы транспортировки товаров из Северной Африки в Италию, поскольку Сицилия была наиболее удобным промежуточным пунктом для перемещения товаров с Африканского побережья к берегам Италии[232].
С учетом выводов Л. Ди Паолы обратимся к надписи на милевом столбе из города Брешиа на севере Италии, данный столб располагался на участке дороги, ведущей из Аквилеи (вблизи современной Венеции) в Медиолан (Милан). Сама надпись была опубликована в итальянском антиковедческом журнале Aquileia nostra за 2012–2013 гг., текст упоминает трех правителей в ранге Цезаря — Криспа и Константина-младшего, сыновей Константина I Великого, и Лициния-младшего, сына императора Лициния:
[D]dd. nn[n] [[lul(lius) (sic) Crispus e/t [[Licin(ianus) Licinius]] lun(ior)
e/t [Cl(audius)] Constantinus lu[n(ior)], / [n]o[b]b[b.] Caess[s],
[b(ono) r(ei)]p(ublicae) n[a]t(i). /M(ilia) p(assuum) XXVII[233]
Издатель надписи, С. Дон, датировал её временем между 317 г., когда Крисп и Лициний-младший получили титул Цезаря, и 324 г., когда Лициний-младший лишился данного титула в результате победоносной военной кампании Константина против Лициния-старшего[234]. В таком случае следует подчеркнуть: в период 317–324 гг. в Северной Италии и в Галлии уже не размещались отряды экспедиционной армии, с 316 г. они выполняли свою службу только на дунайской границе. Соответственно, мы полагаем, что продовольственные ресурсы, перевозившиеся по дороге из Аквилеи в Медиолан[235], в дальнейшем переправлялись в Галлию для снабжения рейнских пограничных гарнизонов.
Естественно, мы не отрицаем тот факт, что рейнские гарнизоны снабжались продовольствием и непосредственно из галльских земель, но, на наш взгляд, по решению Константина они получали дополнительные продовольственные запасы уже из Северной Италии. Тем самым Константин стремился разрядить ту напряженную обстановку, которая сложилась на рейнском фронте в результате недовольства ветеранов. Когда же аламанны вторглись в Рецию в 354 г., система дорожных коммуникаций, действовавшая к тому времени между рейнской границей и Северной Италией, была нарушена: судя по всему, часть дорожных путей проходили как раз через территорию Реции, в результате же нападения аламаннов возникли перебои с доставкой продовольствия рейнским гарнизонам. Судя по всему, по этой причине Юлиан получал продовольствие из Британии, а не из более близкой и удобно расположенной Италии[236].
Соответственно, вплоть до 357 г. император Констанций II был вынужден заниматься вопросами защиты альпийских рубежей, т. е. воевать с аламанна-ми в Репин и в сопредельных землях. В 355 г. Констанций II выступил в поход против аламаннского племени лентиензов, грабивших Рецию: по мнению Р. Роллингера, поход состоялся в период с середины мая по середину июля 355 г., боевые действия в основном развернулись на юго-востоке современной Швейцарии (кантон Граубюнден) и на берегу Боденского озера (вблизи современного города Санкт-Галлен на северо-востоке Швейцарии), частично они охватили и территорию современных Лихтенштейна и даже Австрии (федеральная земля Форарльберг на самом западе Австрии, непосредственно граничит со Швейцарией)[237]. Как предположил Р. Роллингер, Констанций отправил против аламаннов 13 войсковых подразделений, которые представляли собой не рядовые пограничные легионы, а элитные отряды экспедиционной армии[238].
Действительно, как сообщает Аммиан, в результате сражений с аламан-нами со стороны римлян, находившихся под командованием начальника всадников (magister equitum) Арбециона (PRLE I, р. 94–95, sv. Flavius Arbitio 2), «погибло большое количество воинов и десять трибунов» (abundans numerus armatorum et tribuni desiderati sunt decem. — Amm. XV. 4. 8). В числе этих трибунов Аммиан называет Аринтея, «замещавшего начальника арматур», Сениаха, «который командовал конной турмой комитов», и Баппона, «возглавлявшего Промотов» (Arintheus agens vicem armaturarum rectoris et Seniachus qui equestrem turmam comitum tuebatur et Bappo ducens Promotos. — Amm. XV. 4. 10). Тем не менее греко-латинская (двуязычная) стихотворная эпитафия из города Майония (Maionia) в провинции Мизия (северо-запад Малой Азии), опубликованная в 2004 г. К. Цукерманом и Т. Дрю-Биром, на наш взгляд, во многом позволяет уточнить некоторые сведения Аммиана Марцеллина о составе войск, выступивших против аламаннов в 355 г.
Эта эпитафия была составлена по просьбе некоей Валерии, супруги римского офицера Дассиана, сделавшего успешную военную карьеру, но погибшего на поле боя: судя по тексту, автором эпитафии был сын Валерии и Дассиана, Адриан, который с помощью надгробного памятника почтил память своих родителей. Цитируем текст по изданию в каталоге АЕ:
Τις έστιν ό ζητών έν τφ τίτλω τίς ένδο[ξάζεται];
ούτως εύτυχής τήν ζωη\' μετά χαράς [διάγοι].
Τί συφοράν (sic) γυναικός ζητείς ενδεν ή τέθα[πται |:
Βαλερίαν εύπρεπή κατέχει τότε ν[–]
Dum tenera fuera(m) cognovera(m) conpare[m dulcem] / singulaque meruit
gradatim cuncta dec[ora] / centurio primus domesticus inde trib[unus] /
culminis adeptus bis viribus audax ina[nis] / in bello cecidit sic fata hoc
tribue[[–t]]run[t] / ut Dassianum comitem rursom (sic) coniun[gerem] /
et idem cpiae sunt humanis rebus adempta s[olacia] / tune ad carum subolem
Hadrianum mepro[duxi] / ut manibus eins cpi(a)e sunt supremafutu[ra] /
reddere vita(m)peti meruiprece quodque ifogavi] /orbepererrato requiem mihiparcat
de[us] /post bis tricenos transactos mensibus [annos]/nunc Ludi(a)e sedes consedi
ultima(m) terram m[ea]/fatis iam débita reddi te qu(a)eso caref[—] / adde sepulti
К. Цукерман и Т. Дрю-Бир пришли к выводу, что эпитафия была составлена до 365 г., но не позже, сам же Дассиан, по мнению исследователей, первоначально занимал должность первого центуриона в одном из пограничных легионов, а затем перешел на службу в экспедиционную армию: сначала он командовал экспедиционными войсками в должности доместика, а впоследствии получил должность трибуна. Как полагают К. Цукерман и Т. Дрю-Бир, когда Дассиан выполнял функции трибуна, под его командованием находились пехотные подразделения — либо легион, либо ауксилия, впоследствии же, в конце своей карьеры, Дассиан получил должность комита, именно в этом качестве он встретил свою смерть на поле боя[239].
С учетом мнения исследователей мы можем предположить, что некоторые из трибунов, упоминаемых Аммианом Марцеллином, ранее, до 355 г., занимали командные должности в пограничных легионах, а в 355 г. Констанций II перевел их в экспедиционную армию и направил против аламаннов. Судя по тексту эпитафии из Майонии, в первой половине и в середине IV в. в позднеримской армии довольно активно действовала практика, согласно которой центурионы пограничных легионов, т. е. опытные и зрелые офицеры, переводились в состав экспедиционной армии, назначались на должность трибуна и в результате этого командовали уже подразделениями экспедиционной армии. В случае же с кампанией 355 г. этот процесс развивался в том направлении, что некоторые подразделения, находившиеся под командованием трибунов, в реальности представляли собой вексилляции, выделенные из состава пограничных легионов и преобразованные в самостоятельные новые легионы экспедиционной армии.
Действительно, согласно Аммиану, узнав о вторжении аламаннов, «император отправился в Реции и прибыл к Канинским полям» (imperator egressus in Raetias camposque venit Caninos. — Amm. XV. 4. 1). Обратим внимание, что Аммиан говорит именно о Рециях, т. е. использует форму множественного числа, другими словами, Аммиан имеет в виду две провинции — Рецию Первую и Рецию Вторую, судя по всему, к 355 г. единая прежде Реция была разделена на две самостоятельные провинции. Р. Роллингер подчеркнул, что Констанций II прошел через земли двух Реций и разместился лагерем на территории неких Канинских полей[240], мы же можем добавить к тезису исследователя еще одно наблюдение: если Констанций двигался вместе с войском через земли двух Реций, значит, он мог пополнить свою армию теми пограничными подразделениями, которые размещались в Рециях в качестве постоянных гарнизонов.
[227] Connolly S. Constantine answers the Veterans // From the Tetrarchs to the Theodo-sians. Later Roman History and Culture, 284–450 CE / Ed. by S. MacGill. Cambridge, 2010. P. 96–97.
[228] Albana Μ. Costantino e i veterani: osservazioni in margine a CTh 7, 20, 2 // Fra Costantino e i Vandali. Atti del Convegno Internazionale di Studi per Enzo Aiello (1957–2013), Messina, 29–30 ottobre 2014 / A cura di L. De Salva. Bari, 2016. P. 482–483.
[229] Pharr C. The Text and Interpretation of the Theodosian Code 7, 20, 2 // AJPh. 1946. Vol. 67/1. P. 26.
[230] Wiemer H.-U. Libanios und Zosimos über den Rom-Besuch Konstantins I. im Jahre 326 //Historia. 1994. Bd. 43/4. S. 472–473, 475, 479.
[231] Зосим говорит о религиозных разногласиях Константина и Сената, тем не менее можно признать, что за этими разногласиями стоял конфликт политических элит и двух центров власти, — как проследила Р. Лицци Теста, после своей победы над италийским узурпатором Максенцием в 312 г. Константин стал активно включать в состав римского Сената представителей сословия всадников, в основном происходивших из административных структур италийских городов, по мнению Р. Лиццы Тесты, император наделял горожан титулом clarissimus, которым ранее могли обладать только сенаторы. Как заключает исследовательница, все эти мероприятия вызывали недовольство старой сенаторской аристократии. См.: Lizzi Testa R. Le trasformazioni dell'é-lite senatoria nell'èra Costantiniana. //Ephemeris Dacoromana. 2015. Vol. 17. P. 71–73.
[232] Paola L., di. Il cursus publicus in età tardoantica: storia di un servizio di stato tra conservazione e mutamento// Antiquité Tardive. 2016. Vol. 24. P. 65, 73–74, 76–77. Как отмечает исследовательница, за сохранностью дорог следили специальные чиновники, которые назывались curiosi, эти чиновники проверяли состояние и качество дорог, вместе с тем curiosi контролировали процесс перемещения налоговых сборов и собирали таможенные пошлины во время перевозки товаров из одной провинции в другую (см.: PaolaL., di. I curiosi in età Tardoantica. Riflessioni in margine al titolo VI, 29 del Teodosiano // Le Code Théodosien. Diversité des approches et nouvelles perspectives / Ed. par P. Jaillette. Roma, 2009. P. 121–124). Э. Зауэр высказал идею, что в период гражданских войн и политической нестабильности милевые камни выполняли еще две функции: 1) сообщали той или иной армии, участвующей в конфликте, о направлении дальнейшего движения; 2) служили средством демонстрации политической лояльности — с помощью надписей на милевых камнях чиновники провинциальной администрации выражали поддержку действиям того или иного правителя. См.: Sauer E. W. Milestones and Instability (mid-Third to Early Fourth Centuries A.D.) // Ancient Society. 2014. Vol. 44. P. 278–280.
[233] Don S. Un nuovo miliario di Crispo, Liciniano Licinio lunior e Costantino II dalla νiά Mediolano-Aquileiam H Aquileia nostra. 2012–2013. Anno 83/84. P. 83.
[234] Ibid. P. 85.
[235] Дополнительным подтверждением того, что дорога из Аквилеи в Медиолан активно функционировала в период между 317 и 324 гг., служит надпись, выбитая на еще одном милевом столбе, на этот раз из Венеции. Текст надписи был опубликован совсем недавно, в 2016 г. Издатель Л. Калвелли датировал надпись 317–324 гг., в ней упоминаются три правителя в ранге Цезаря — Лициний II, сын императора Лициния, и сыновья Константина I Великого, Крисп и Константин II (Константин-младший) (см.: Calvelli L. A New Constantinian Milestone from Venice. P. 294, 296). На примере единой провинции Туския и Умбрия (Tuscia et Umbria), состоявшей из двух регионов Италии, И. Амани проследила, что Константин не проводил серьезных административных реорганизаций на территории Италии: данная провинция, созданная еще в эпоху Диоклетиана, продолжала существовать и в период Константина, как об этом свидетельствуют эпиграфические документы. Наблюдения П. Амани позволяют предположить, что сохранение в Италии старых административных структур в период Константина обеспечило и бесперебойную работу старых дорожных путей, функционировавших еще во времена Диоклетиана. См.: Amann Р. Das konstantinische “Reskript von Hispellum” (CIL XI 5265) und seine Aussagekraft für die etrusko-umbrischen Beziehungen//Ty ehe. 2002. Bd. 17. S. 5, 13–15, 25.
[236] Μ. Мария де Карвальхо пришла к выводу, что к тому моменту, когда Юлиан получил титул Цезаря, в Галлии действовала налаженная и хорошо организованная система продовольственного снабжения войск, поэтому Юлиан по прибытии в Галлию не испытывал особых проблем со снабжением подразделений своей армии (см.: Maria de Carvalho Μ. Philantropie et royauté chez Julien: deux concepts pour un meilleure compréhension de ses pratiques militaires // Libera Curiositas. Mélanges d'histoire romaine et d'antiquité tardive offerts à Jean-Michel Camé / Ed. par Ch. Freu, S. Janniard, A. Ripoll. Turnhout, 2016. P. 58–59). Но с учетом сведений Евнапия мы не можем согласиться с тезисом исследовательницы.
[237] Rollinger R. Zum Alamannenfeldzug Constantius' II. an Bodensee und Rhein im Jahre 355 n. Chr. und zu Juhans erstem Aufenthalt in Italien. Überlegungen zu Ammianus Marcellinus 15, 4 //Klio. 1998. Bd. 80/1. S. 180, 191.
[238] Ibid. S. 173–174.
[239] Drew-Bear Th., Zuckerman С. Gradatim cuncta decora. Les officiers sortis du rang… p. 414–415.
[240] Rollinger R. Zum Alamannenfeldzug Constantius' II. an Bodensee… S. 182.