Что касается легионов Кельтов и Петулантов, часто упоминаемых Ам-мианом и Юлианом, нам следует дополнительно обратиться к сведениям Юлиана, чтобы ответить на вопрос об этническом составе и обстоятельствах создания этих подразделений. В одной из глав своего письма к народному собранию Афин Юлиан пишет, что «многочисленные Германцы совершенно безнаказанно расселяются вблизи разоренных городов в [земле] Кельтов» (πολλών πάνυ Γερμανών περί τάς πεπορθημένας έν Κελτοίς πόλεις άδεώς κατοικούντων. — Jul. Ερ. ad Ath. 279a, ed. W. C. Wright). Следовательно, из противопоставления «Германцы — Кельты», столь свойственного всей грекоримской историографической традиции, вполне ясно, что Юлиан, во-первых, понимал под Кельтами галлов, точнее, местное, галло-римское население Галлии, а во-вторых, сама территория Галлии в сознании авторов того времени четко отождествлялась с древним этнонимом «Кельты», воспринималась как регион проживания кельтских племен.
Μ. Казелла проследила, что в понимании Юлиана галлы (= кельты) были примером оседлой, городской и мирной цивилизации, Юлиан воспринимал их как основу римского государства, подлинных носителей римской (т. е. языческой) культуры, в этом смысле Юлиан противопоставлял галлов диким и необразованным германцам[212]. Соответственно, на наш взгляд, наименование «Кельты» должно было решать определенные идеологические цели (даже программу) римского государства: подразделение с таким названием рассматривалось как исключительно римское, полностью подчиняющееся римским законам и императорам.
В этой связи обратим внимание, что Аммиан перечисляет отряды Кельтов и Петулантов среди вспомогательных подразделений — ауксилий (auxiliares milites. — Amm. XX. 4. 2), но ранг ауксилии подсказывает, что данные отряды были сформированы из германцев. Возникает вопрос, когда именно были созданы ауксилии Кельтов и Петулантов? В своем письме к народному собранию Афин Юлиан сообщает, что в результате своих военных побед над германцами он «захватил и взял в плен тысячи мужей хорошего возраста, пребывающих в расцвете сил» (χιλίους έξελών έζώγρησα, ού τήν άχρηστον ήλικίαν, άνδρας δέ ήβώντας. — Jul. Ερ. ad Ath. 280с). Скорее всего, здесь Юлиан имеет в виду аламаннов как своих наиболее крупных и многочисленных противников, и в этом смысле мы полагаем, что ауксилия Кельтов была сформирована из пленных аламаннов в период между 355 и 360 гг., когда Юлиан проводил военные кампании на Рейне: к 360 г., как видно из сообщений Аммиана, ауксилия Кельтов уже существовала.
Следовательно, наименование «Кельты» отражало ту идеологию, которую провозглашали римские власти: рано или поздно пленные аламанны полностью ассимилируются и станут римскими подданными императора, органично войдут в состав местного галло-римского (кельтского) населения Галлии. Подобная идеология, заложенная в официальном названии войскового подразделения, в целом не вызывает удивления: как показала И. Бенедетти-Мартиг, в середине IV в. римляне не оставляли попыток отвоевать у аламаннов и вернуть в состав империи знаменитые Декуматские поля — регион, преимущественно располагавшийся между современными Майнцем, Страсбургом и Аугсбургом. По мнению исследовательницы, Юлиан стремился не просто выбить аламаннов из внутренних галльских земель, но и установить (точнее, восстановить) контроль империи над Декуматскими полями; особое значение Юлиан придавал контролю над дорогами, проходившими через этот регион[213].
С учетом выводов И. Бенедетти-Мартиг мы можем предположить, что Юлиан совершенно сознательно присвоил отряду, сформированному из пленных аламаннов, наименование «Кельты»: на наш взгляд, тем самым он стремился внушить местному населению Галлии, т. е. подданным империи, что все аламанны, равно как и вся территория, где они проживали, рано или поздно войдут в состав империи. Аламанны перемешаются с галло-римлянами и сами органично превратятся в галло-римлян («кельтов»), а земли аламаннов будут преобразованы в новую римскую провинцию. Таким образом, идеологическая программа Юлиана заключалась в том, что аламанны неизбежно будут завоеваны, а Аламанния станет частью империи. Очевидно, тем самым Юлиан стремился доказать галло-римлянам, что его действия — это войны не с внешним независимым противником, а всего лишь с восставшими подданными, временно отпавшими от римской власти.
Тем не менее во время своего пребывания в Галлии, на рейнском фронте, Юлиан провел военные кампании не только против аламаннов: Аммиан Мар-целлин и Зосим сообщают о карательных экспедициях Юлиана против франков, совершивших несколько вторжений в галльские провинции. По словам Аммиана, в 358 г., подготовив войско и снабдив его всем необходимым, Юлиан «прежде всего устремился против Франков, а именно — против тех, кого по обычаю называют Салиями: когда-то они осмелились безнаказанно устроить себе место для проживания в римской земле, вблизи Токсандрии» (petit primos omnium Francos, eos videlicet quos consuetudo Salios appellavit, ausos olim in Romano solo apud Toxandriam locum habitacula sibi figere praelicenter. — Amm. XVII. 8. 3). После того как Юлиан одержал над Салиями (салическими франками) победы, они обратились к нему с просьбой о мире, в результате Цезарь «принял их [в подданство], они сдались в плен вместе с имуществом и детьми» (dedentes se сит opibus liberisque suscepit. — Amm. XVII. 8. 4).
Зосим сообщает, что «народ Салиев, часть Франков, изгнанных из родных земель саксами, устремился на тот остров (Батавию, Зосим имеет в виду остров батавов, т. е. территорию, где ранее жило галльское племя батавов, преимущественно современные Южные Нидерланды. — Е.М.)» (τό Σαλίων έθνος, Φράγκων άπόμοιραν, έκ τής οικείας χώρας ύπό Σαξόνων εις ταύτην τήν νήσον άπελαθέντας έξέβαλλον. — Zos. III. 6. 2).
В тот момент Юлиан был занят войной с квадами, еще одним германским племенем: по словам Зосима, «когда Цезарь узнал об этом (т. е. о нападении франков-салиев. — Е.М), он направился против квадов и приказал войску изо всех сил сражаться с ними (с квадами. — Е. Μ.), а из Салиев никого не убивать и не мешать им перейти границы римлян, поскольку он знал, что они (Салии. — Е. Μ.) напали на [эту] землю не как враги, но по необходимости, изгнанные квадами» (Τούτο μαθών ό Καΐσαρ άντεπήει μέν τοίς Κουάδοις,
παρεγγυά δέ τφ στρατφ τούτοις μέν κατά τό καρτεράν διαμάχεσθαι, Σάλιων δέ μηδένα κτείνειν ή κωλύειν έπί τά 'Ρωμαίων όρια διαβαίνειν οία μή ώς πολεμίους έφισταμένους τη χώρα, άνάγκη δέ τη παρά Κουάδων έλαύνεσθαι). В результате, как сообщает Зосим, «одни Салии, узнав о таком человеколюбии Цезаря, вместе со своим царем перешли с острова в землю, подвластную римлянам, а другие обратились в бегство и устремились в горы — все они стали просить Цезаря [о защите] и добровольно сдались в плен» (ταύτης αίσθόμενοι του Καίσαρος τής φιλανθρωπίας οί Σάλιοι ο'ΐ μέν άπό τής νήσου μετά του σφών βασιλέως είς τήν ύπό 'Ρωμαίους έπεραιοΰντο γήν, οί δέ συμφυγόντες είς τά όρη κατήεσαν, ίκέται του Καίσαρος άπαντες καθιστάμενοι καί έθελοντί τά καθ' έαυτούς έκδιδόντες. — Zos. III. 6. 3).
В современной историографии в лице исследований Μ. Шпрингера, Ж.-П. Поли, Э. Ренара и Т. Андерсона доминирует тезис, что наименование «Салии» представляло собой не этноним, а германское существительное, обозначавшее 'друг', 'товарищ', 'спутник', 'соратник', 'соучастник', иногда — 'соотечественник', следовательно, как заключают указанные исследователи, понятие «народ» или «племя салиев» возникло в результате ошибки греко-латинских авторов, принявших слово «салий», которым франки пользовались повсеместно, за название самого народа (или племени); т. о., по оценке исследователей, в строгом смысле слова все франки были салиями, т. е. соратниками, и в более общем смысле — соотечественниками, поскольку они осознавали и почитали свои родственные связи, а также жили в пределах примерно одного региона. Как отмечают Μ. Шпрингер, Ж.-П. Поли, Э. Ренар и Т. Андерсон, франки, добровольно сдавшиеся в плен Цезарю Юлиану в 358 г., получили статус военных поселенцев — летов, эти франки целыми общинами были расселены на территории Токсандрии, т. е. в землях, располагавшихся к западу от дельты Рейна, в основном на территории современной провинции Северный Брабант на самом юге Нидерландов; колонии летов должны были обрабатывать пустовавшие ранее земельные участки и поставлять в римскую армию хорошо подготовленных и физически крепких рекрутов[214].
В целом мы солидарны с этой трактовкой, на наш взгляд, она выглядит полностью обоснованной и аргументированной: действительно, франки-салии, о которых говорят Аммиан Марцеллин и Зосим, представляли собой исключительно пленников-добровольцев, расселенных в Северо-Западной Галлии, соответственно, эти франки могли получить только статус летов, т. е. военнообязанных поселенцев-колонистов[215]. В своем недавнем исследовании К. Райхманн предположил, что центр расселения пленных франков все же находился вблизи современного города Дуйсбург на западе Германии (земля Северный Рейн-Вестфалия); по мнению К. Райхманна, Юлиан разместил франков в этих землях, чтобы с их помощью усилить защиту соседнего с ними участка римской границы[216].
Вместе с тем, на наш взгляд, Юлиан сформировал из пленных франков не только колонии летов-поселенцев: мы полагаем, что часть боеспособных юношей из семей франков послужили основой для создания новой ауксилии (т. е. этнического войскового подразделения) под названием Salii. Подразделение с таким названием в несколько искаженной форме упоминается в латинской надписи (эпитафии) из Аквилеи:
Hie requiescet in расе / Paulus v(i)r l(audabilis) serbus (sic) etmilex (sic) /
de num(ero) Zal(iorum) qui bixit (sic) annis /plus minus XXdepositus est /
in расе sud (sic) die tertiu(m) Kal(endas) Februar(ias) /per ind(ictionem) XI
Э. Диль, автор-составитель каталога ILCV, предположил, что под наименованием Zalii в реальности следует понимать наименование Salii, и мы можем полностью согласиться с его позицией: действительно, с учетом большого количества ошибок, допущенных составителем надписи (serbus вместо servus, milex вместо miles, sud вместо sub), не вызывает особого удивления, что он поставил заглавную букву Z вместо S в названии войскового подразделения, где служил воин Павел.
В таком случае вполне ясно, что отряд под названием Salii (= Zalif был сформирован из тех франков, которых римляне по ошибке называли Salii, т. е. салическими, и поскольку франки с дополнительным наименованием Salii впервые упоминаются применительно к событиям 358 г., мы можем предположить, что создателем ауксилии Salii был Цезарь Юлиан: он сформировал из группы пленных франков, живших ранее вблизи Токсандрии, регулярное войсковое подразделение и наделил его рангом ауксилии (как и в случае с пленными аламаннами).
Возвращаясь же к аламаннам, следует подчеркнуть, что Юлиан, судя по всему, впервые применил новую тактику во взаимодействии римского государства с вождями германских племен, наиболее четко эта тактика прослеживается на примере Вадомария, одного из племенных вождей аламаннов. Аммиан Марцеллин сообщает, что этот вождь (тех — 'царь') совершал регулярные набеги на земли Рении, пользуясь противостоянием Юлиана и Констанция II, — как результат, в 361 г. Юлиан, к тому времени уже провозгласивший себя императором (Августом), разгромил Вадомария, захватил его в плен и отправил в Испанию (PRLE I, р. 928, sv. Vadomarius).
Б. Энхуто Санчес предположила, что отправка Вадомария в Испанию не была принудительной ссылкой: по её мнению, с помощью Вадомария Юлиан стремился установить дружеские контакты и связи с влиятельными сенаторскими семьями, проживавшими в Испании, чтобы заручиться их поддержкой ввиду неминуемого противостояния с Констанцием II; другими словами, по мнению Б. Энхуто Санчес, Вадомарий отправился в Испанию как своеобразный агент влияния, посол и представитель Юлиана[217]. Мы согласны с позицией исследовательницы: действительно, в тот период, с февраля 360 г. по ноябрь 361 г., Юлиану требовались ресурсы для предстоящей войны с Констанцием, поэтому Юлиан активно искал поддержки у рядового населения и политической элиты западных регионов империи. Тем не менее нас интересует другой вопрос: что произошло с дружиной Вадомария, разгромленной в 361 г.? Мы полагаем, что ответ на этот вопрос позволит прояснить некоторые детали последующей военной и административной карьеры Вадомария на службе у римлян.
Аммиан утверждает, что после пленения Вадомария Юлиан направился с войском против аламаннов и в результате «одних убил, а других, молящих о пощаде и отдающих награбленную добычу, он принял в качестве пленников» (et quosdam occidit, orantes alios praedam offerentes dediticios cepit. — Amm. XXI. 4. 8). Мы сознательно переводим слово dediticii (в единственном числе — dediticius, букв.: 'тот, кто сдался в плен'[218]) именно как 'пленники', поскольку процедура, получившая в римском праве название deditio, в основном подразумевала порабощение, пленение военного противника[219].
Соответственно, долгое время в исследовательской литературе преобладало мнение, что Юлиан сформировал из пленных аламаннов, ранее подчинявшихся Вадомарию, регулярное войсковое подразделение в ранге ауксилии под названием Brisigavi, сами же аламанны, согласно данной позиции, жили в районе современного города Брайсгау на юго-западе Германии[220]. Тем не менее не так давно Д. Гойених предположил, что подразделение Brisigavi было создано и навербовано не из аламаннов, а из местного галло-римского населения, точнее, из жителей сельского округа под названием mons Brisiacus, этот округ получил название в честь горы, возле которой он располагался. Соответственно, как полагает Д. Гойених, имя Brisigavi представляет собой не германский этноним, а галльский топоним кельтского происхождения[221].
Мы полагаем, что войсковой отряд Brisigavi все же был сформирован из аламаннов, попавших в плен в результате римских карательных экспедиций в районе Брайсгау, но он получил свое наименование в честь региона, располагавшегося в Галлии, т. е. уже на римской территории. Другими словами, аламанны Вадомария добровольно сдались в плен и римская администрация расселила их в одном из пограничных регионов Галлии, в результате Юлиан сформировал из пленных аламаннов регулярное войсковое подразделение. В таком случае совершенно ясно, что Юлиан стремился удалить Вадомария как можно дальше от мест исконного проживания аламаннов, чтобы разорвать его связи с соплеменниками, но для нас принципиально важно, что Юлиан хотел предотвратить любые контакты Вадомария и с теми пленными аламаннами, которые уже были расселены в землях Галлии. Это неудивительно, поскольку дружина Вадомария вошла в состав римской армии в качестве регулярного войскового подразделения. Соответственно, возникает закономерный вопрос, в какие войска Юлиан включил пленных аламаннов — пограничные или экспедиционные?
Поскольку в 355–360 гг. Юлиан командовал экспедиционной армией и с её помощью воевал против германцев, можно предположить, что и отряд, сформированный из пленных аламаннов Вадомария, вошел в состав именно экспедиционной армии, а значит, данный отряд постоянно сопровождал Юлиана во всех его территориальных перемещениях. Тогда мы можем объяснить, почему Юлиан поспешил переместить самого Вадомария в Испанию, на значительное расстояние от рейнского фронта: поскольку Юлиана постоянно сопровождал отряд, сформированный из соплеменников Вадомария, более того, эти соплеменники ранее подчинялись Вадомарию, возникал большой риск, что Вадомарий воспользуется данным отрядом и поднимет вооруженное восстание против Юлиана.
Другими словами, если бы Вадомарий остался в пределах Галлии, Юлиан, скорее всего, назначил бы его командующим над пленными аламаннами, т. е. предоставил бы Вадомарию регулярную римскую должность. А это, в свою очередь, привело бы к тому, что в распоряжение Вадомария перешли бы значительные финансовые ресурсы: мы полагаем, что в нормальной, штатной ситуации именно рядовые командующие, а не император, распределяли жалованье среди воинов своих подразделений[222]. Контроль же Вадомария над финансовыми ресурсами позволил бы ему организовать крупное восстание и привлечь на свою сторону не только аламаннов, ранее находившихся под его властью, но и других германцев, служивших в армии Юлиана.
1.2. Войны Констанция II на альпийском фронте
и в балкано-дунайских регионах
Противостояние Констанция II и Юлиана
1.2.1. Аламанны в Реции и сарматы на Дунае
Греческий историк Евнапий Сардийский, живший, предположительно, с 347 по 420 г., упомянул в своем труде «История после Дексиппа» (продолжение хроники, написанной афинским историком Дексиппом еще в III в., сам труд Евнапия сохранился только во фрагментах) о противостоянии Юлиана и хамавов — германского племени, обитавшего в основном на территории современных Нидерландов, точнее, в центральной и юго-восточной частях Нидерландов. Рассказывая о войнах Юлиана с хамавами, Евнапий утверждает, что Юлиан все же с готовностью принял просьбу германцев о мире, поскольку «он (т. е. Юлиан. — Е. Μ.) понимал, что мир выгоден и вместе с тем необходим ему (ведь без согласия Хамавов невозможно переправлять продовольствие с Британского острова в римские крепости)» (όρων εύπρόσωπόν τε άμα καί άναγκαίαν αύτω τήν ειρήνην (Χαμάβων γάρ μή βουλομένων άδύνατόν έστι τήν έκ τής Βρεταννικής νήσου σιτοπομπίαν έπί τά 'Ρωμαϊκά φρούρια διαπέμπεσθαι. — Eunap. Hist. III. 18. 6, ed. R. C. Blockley, p. 24)[223].
Как в свое время заключил Д. Бак, в своем рассказе о действиях Юлиана Евнапий стремился доказать читателю, что Юлиан был идеальным правителем-язычником, безупречным с моральной точки зрения; по мнению Д. Бака, Евнапий показывал читателю, что Юлиан считал своей единственной задачей борьбу с варварами в Галлии, а не захват императорской власти. Поэтому исследователь оценивает сведения Евнапия как оправдание Юлиана, вступившего в противостояние с Констанцием[224]. Вместе с тем, на наш взгляд, сведения Евнапия о проблемах со снабжением, возникших из-за войны с хамавами, а также о роли Британии в снабжении рейнской армии не выглядят риторическим преувеличением Евнапия, а отражают реальные факты. Точнее — эти сведения отражают определенные изменения, произошедшие в системе снабжения рейнских гарнизонов после начала войн с аламаннами в 354 г.
Чтобы более детально проследить изменения в снабжении рейнских гарнизонов, обратимся к закону Константина I Великого, представляющему собой диалог императора с ветеранами, требовавшими улучшения своего материального положения. В результате разговора с ветеранами Константин предоставил им значительные финансовые привилегии и льготы, для нашей же темы принципиально важны два сюжета, отраженные в содержании закона: 1) встреча Константина с ветеранами состоялась в городе Веловоков (in civitate Velovocorum), т. е., на наш взгляд, в городе Белловаков (civitas Bellovacorum) в провинции Бельгика Вторая (этот город упоминается в т. н. «Списке галльских провинций» — In provincia Belgica secunda civitates num. XII… Civitas Bellovacorum. — Notitia Galliarum, 6, ed. A. Riese)[225], другими словами, Константин прибыл в Галлию; 2) согласно тексту закона, когда Константин вышел навстречу ветеранам, «его приветствовали префекты, трибуны и самые выдающиеся мужи» (et salutatus esset a praefectis et tribunis et viris eminentissi-mis. — CTh. VII. 20. 2pr).
Мы полагаем, что под префектами (начальниками) следует понимать командующих пограничными легионами, размещавшимися на Рейне, в то время как трибуны, упомянутые в тексте, командовали войсковыми подразделениями экспедиционной армии, находившейся под общим командованием Константина и сопровождавшей его во всех территориальных перемещениях. В самом деле, как показал Μ. Коломбо, в позднеримской армии трибуны командовали отдельными кавалерийскими или пехотными соединениями мобильной армии comitatenses (вексилляциями, ауксилиями или легионами)[226], следовательно, они не были связаны с пограничными войсковыми группировками. В таком случае логично возникает вопрос: когда был издан закон Константина I и какой военно-политический контекст он отражает?
[212] Casella M. Julien: les années parisiennes // Antiquité Tardive. 2009. Vol. 17. P. 102–103, 105–106.
[213] Benedetti-Martig I. I Romani ed el territorio degli agri decumati nella tarda antichità: Osservazioni sull'imperatore Giuliano e sulla Tabula Peutingeriana// Historia. 1993. Bd. 42/3. P. 358–360.
[214] Springer Μ. Gab es ein Volk der Salier? //Nomen und Gens. Zur historischen Aussagekraft frühmittelalterlicher Personennamen / Hrsg, von D. Geuenich, J. Jarnut. Berlin; N. Y., 1997. S. 73–75, 78; Anderson Th. Roman military colonies in Gaul, Salian Ethnogenesis and the forgotten meaning of Pactus Legis Salicae 59. 5// EME. 1995. Vol. 4/2. P. 136–138, 140–142; Renard E. Le sang de Mérovée. “Préhistoire” de la dynastie et du royaume mérovingiens// Revue Belge de philologie et d'histoire. 2014. Vol. 92/4. P. 1027–1028, 1030–1033; Idem. Le Pactus Legis Salicae, réglement militaire romain ou code de lois compilé sous Clovis? // Bibliothèque de l'école des chartes. 2009. Vol. 167/2. P. 324, 343–344; Poly J.-P. De la société franque à la société féodale: continuité et discontinuité // Les origines de la féodalité. Hommages à Claudio Sanchez Albornoz / Ed. par J. Pérez et S. A. Nieto. Madrid, 2000. P. 185–188, 192–193.
[215] На основе сведений Аммиана Марцеллина А. Шово предположил, что римская администрация в Галлии присваивала варварам, добровольно сдавшимся в плен и переселившимся в пределы Галлии, два правовых статуса — варвары, впервые расселившиеся в империи и, следовательно, родившиеся за её пределами, получали статус дедитициев (dediticii), в то время как дети этих дедитициев, родившиеся уже в пределах империи, получали статус летов, дальнейшие же потомки летов наследовали их статус. Тем не менее, на наш взгляд, такое разделение выглядит весьма условным и даже умозрительным — как мы полагаем, в понимании позднеримской администрации германцы, родившиеся за Рейном, т. е. в неримской Германии, становились дедитициями только в момент добровольной сдачи в плен, и они были дедитициями только на время самой процедуры сдачи. После же перемещения во внутренние земли империи германцы сразу получали статус летов и этот статус наследовали их дети, другими словами, на наш взгляд, после размещения германцев во внутренних землях Галлии для позднеримской администрации было уже неважно, что эти германцы родились за пределами империи, — теперь, после расселения, такие германцы автоматически становились внутренними варварами, соответственно, уже не было смысла и в сохранении отдельного статуса дедитициев. См.: Chauvot A. Julien, Ammien et les lètes. À propos d'Ammien, XX, 8, 13 // Libera curiositas. Mélanges d'histoire Romaine et d'Antiquité tardive offerts à Jean-Michel Camé. Turnhout, 2016. P. 146–149.
[216] Reichmann Ch. Zur Ansiedlung der Salfranken in Toxandrien // Annalen des Historischen Vereins für den Niederrhein. 2013. Bd. 216. S. 6–9, 13–14. Автор привлек к исследованию большое количество археологических данных, и особенно — образцы керамики, обнаруженные в ходе раскопок вблизи Дуйсбурга. Тем не менее тезис К. Райхманна о том, что Юлиан заключил с франками официальный договор о расселении в римских землях (Ansiedlungsvertrag, S. 13) вызывает у нас значительные сомнения — эти франки добровольно сдались в плен, поэтому Юлиан не нуждался в заключении каких-либо договоров с ними, он просто принудительно расселил их в том регионе, в котором посчитал нужным, руководствуясь принципами личной выгоды, а также тактики и стратегии.
[217] Enjuto Sànchez В. Reflexiones sobre el episodio de Vadomarius y su envio a Hispania //Hispania Antiqua. 2003. Vol. 27. P. 258–260, 262.
[218] Oxford Latin Dictionary / Ed. by P. G. W. Glare. P. 496, sc. dediticius (having surrendered).
[219] Cm.: Cm.: Ziegler K.-H. Friedens Verträge im römischen Altertum// Archiv für Völkerrechts. 1989. Bd. 27/1. S. 50; Idem. Kriegsverträge im antiken römischen Recht// Zeitschrift der Savigny-Stiftung für Rechtsgeschichte: Romanistische Abteilung. 1985. Bd. 102/1. S. 89.
[220] См. обзор историографии до 2009 г. в статье: Geuenich D. Die alemannischen “Breisgaukönige” Gundomadus und Vadomarius// Historia archaeologica. Festschrift für Heiko Steuer zum 70. Geburtstag / Hrsg, von S. Brather, D. Geuenich. Berlin; N. Y., 2009. S. 205–206.
[221] Ibid. S. 208–209.
[222] Как проследил Μ. Байелер, в пограничных войсках функция раздачи жалованья, а также даров, отправленных непосредственно из императорской казны, была закреплена за дуксами, в то время как в экспедиционных войсках эту функцию выполняли трибуны, уже отслужившие свой срок службы, но продолжавшие работать в штабной канцелярии в качестве чиновников делопроизводства. Вместе с тем, по мнению Μ. Байелера, значительную роль в распределении воинского жалованья играли наместники провинций (президы, praesides), нотарии (чиновники гражданского делопроизводства), телохранители (protectores) и даже евнухи императора. См.: Beyeler M. Geschenke des Kaisers. Studien zur Chronologie zu den Empfängern und zu den Gegenständen der kaiserlichen Vergabungen im 4. Jahrhundert n.Chr. Berlin; N. Y., 2011. S. 229–234, 236–237.
[223] Blockley R. C. The Fragmentary Classicising Historians of the Later Roman Empire. Eunapius, Olympiodorus, Priscus and Malchus. Vol. II: Texts, Translation and Historiographical Notes. Liverpool, 1983.
[224] Buck D. F. Some Distortions in Eunapius' Account on Julian the Apostate// AHB. 1990. Vol. 4/4. P. 115; Idem. Eunapius on Julian's Acclamation as Augustus // AHB. 1993. Vol. 7/2. P. 77, 79.
[225] Цитируем текст Notitia Galliarum по изданию: Geographi latini minores / Coll. A. Riese. Heilbronnae, 1878. P. 142.
[226] Colombo Μ. Constantinus rerum novator… P. 124–126.