Второй важный момент: на рейнскую границу напали именно аламанны, а не франки, и, на наш взгляд, события весны 354 г. отражают изменения, произошедшие в племенном мире зарейнской Германии. Как мы отмечали выше, многие франки, ранее нападавшие на пограничные земли Галлии, первоначально поддержали Магненция, а затем вошли в состав армии Констанция, следовательно, с 350 г. они находились уже на территории Галлии, т. е. в пределах империи. Как результат, количество зарейнских франков, живших вблизи рейнской границы, значительно уменьшилось, и это вполне логично привело к усилению аламаннов, которые начали совершать набеги на земли римлян уже в 354 г.
Наконец, еще один аспект: география территориальных перемещений Констанция, представленная у Аммиана, подсказывает, что к весне 354 г. официальная резиденция императора и его армии находилась в Медиолане[184], в то время как пребывание его на юго-востоке Галлии, связанное как раз с участившимися вторжениями аламаннов, было временным. Судя по всему, сам прорванный германцами участок фронта, где в основном перемещался император, примерно соответствовал территории от современного Кайзераугста в Северной Швейцарии до Меца на северо-востоке Франции: как проследил Т. Цотц, именно этот регион многие латинские авторы позднеримского времени, включая и самого Аммиана Марцеллина, называли термином Alamannia (Аламанния)[185].
1.1.2. Мятеж Сильвана (355 г.) и внутренняя структура армии Цезаря Юлиана
В 355 г. положение на рейнском фронте еще более обострилось — Констанций столкнулся с новым мятежом, на этот раз — в Кёльне (Колония Агриппина), где начальник пехоты (magister peditum) Сильван, франк по происхождению, провозгласил себя императором (PRLEI, р. 840–841, sv. Silvanus 2). Ранее Сильван служил в армии Магненция, но во время битвы при Мурсе он перешел на сторону Констанция, в благодарность за это Констанций наделил Сильвана должностью начальника воинов (magister militum): Аврелий Виктор отмечает, что после битвы Сильван «будучи весьма молодым, дослужился до начальства над пешим (войском)» (pedestre ad magisterium adolescentior meruerat. — Amm. Viet. De Caes. 42. 15). Аммиан, непосредственный очевидец мятежа Сильвана, также называет узурпатора «начальником пешего войска» (Silvanuspedestris militiae rector. — Amm. XV. 5. 2).
Тем не менее закон Констанция, направленный на имя Сильвана, называет его «комитом и начальником всадников и пеших воинов» (ad Silvanum comitem et magistrum equitum et peditum. — CTh. VII. 1. 2). Авторы-составители биографического справочника PRLE I (р. 840–841, sv. Silvanus 2) предположили, что данный закон необходимо датировать 3 ноября 353 г., в то время как А. Демандт, следуя позиции О. фон Зеека, датировал его маем 352 г.[186] Для нас же важен тот факт, что в 355 г. Сильван занимал должность начальника пеших воинов (magister peditum), т. е. командовал только пешими войсками, в то время как до 355 г. он обладал сдвоенным военным командованием — и над пешими, и над конными войсками. В чем заключалась причина таких изменений? На наш взгляд, причина состояла в том, что между 352–353 и 355 гг., разгромив Магненция и включив в состав своей армии многие этнические отряды франков, Констанций разделил единое прежде военное командование на две отдельные должности: должность придворного начальника войск была упразднена, а вместо нее Констанций учредил отдельную должность начальника пеших воинов (пехоты) и отдельную должность начальника всадников (конницы). Соответственно, должность начальника пеших воинов занял Сильван (фактически он просто лишился полномочий командования над конницей и теперь командовал только пехотой), и, на наш взгляд, под его властью находились как раз те самые отряды франков, которым Констанций предоставил ранг ауксилии в 353 г. Судя по всему, Констанций посчитал вполне логичным назначить франка командующим над своими же соплеменниками: мы полагаем, что причиной учреждения отдельной должности начальника пехоты как раз и было создание целой группы регулярных подразделений (ауксилий), сформированных из франков и вошедших в состав экспедиционной армии Констанция[187].
Со слов Аммиана Марцеллина, незадолго до мятежа Сильван планировал свои дальнейшие действия и даже хотел сдаться франкам (поводом к мятежу послужили несправедливые обвинения его в том, что он якобы собирается захватить власть), но один из его приближенных, Ланиогайз, отговорил его, заявив, что «франки, к которым он принадлежал по происхождению, или убьют его, или предадут, получив [за это] деньги» (Francos, unde oriebatur, interfecturos eum aut accepto praemio prodituros. — Amm. XV. 5. 16). Мы полагаем, что под франками, о которых говорил Ланиогайз, следует понимать ауксилии, т. е. те самые этнические отряды, которые ранее подчинялись Магненцию, а затем, в 353 г., перешли под власть Констанция. С. Конти предположил, что Сильвана поддерживали войска германского происхождения, ранее воевавшие в армии Магненция, гражданское население рейнских пограничных регионов, страдавшее от постоянных набегов аламаннов, а также определенная часть италийской сенаторской аристократии, недовольная усилением позиций Констанция в западных провинциях империи[188]. На основании двух надписей из Италии Б. Блекманн пришел к выводу, что еще до своего перемещения на Рейн Сильван установил связи с некоторыми влиятельными представителями италийской сенаторской знати, более того, он сохранил эти связи и активно использовал их и после перемещения на рейнский фронт, уже во время мятежа[189].
Оставляя все же в стороне вопрос о рядовом гражданском населении и группировках знати, поддерживавших Сильвана, подчеркнем, что основу его военных сил составляли ауксилии, сформированные из франков. Дж. Дринкуотер полагает, что действия Сильвана вряд ли можно назвать узурпацией императорской власти, по мнению исследователя, Сильван стал жертвой интриг начальника конницы (magister equitum) Урзицина, который стремился устранить своего конкурента[190]. На наш взгляд, данная точка зрения выглядит совершенно неправдоподобной, поскольку в 354 г., буквально за год до мятежа Сильвана, Урзицин и сам стал жертвой придворных интриг, в результате которых он чуть было не лишился должности начальника конницы (PRLE I, р. 985, sv. Ursicinus 2). Соответственно, когда в 355 г. Констанций отправил Урзицина в Галлию подавлять мятеж Сильвана, вряд ли Урзицин мог проводить какие-либо собственные интриги: у него не было для этого ни времени, ни возможности.
Г.-К. Бреннеке и Д. Хант пришли к выводу, что в своем рассказе о мятеже Сильвана Аммиан Марцеллин высказывает критику скорее не в адрес мятежника, а в адрес императора Констанция, интриги которого как раз и привели к данному мятежу[191]: в определенной мере мы можем принять позицию исследователей, тем не менее, на наш взгляд, в данном мятеже инициатива исходила даже не от самого Сильвана, а от ауксилий, сформированных из франков и находившихся под его командованием. В самом деле, папирус, который мы рассматривали ранее, упоминает ауксилию «Константиаки» (Constantiaci), в которой служил франк Флавий Агемунд, и свидетельствует о размещении этой ауксилии в Палестине, т. е. на римском Ближнем Востоке. Скорее всего, пребывание ауксилии Constantiaci в Палестине как раз и было связано с мятежом Сильвана: очевидно, эта и другие подобные ауксилии, состоявшие из франков, приняли участие в мятеже, и, как результат, после подавления мятежа они были перемещены из Галлии в Палестину, т. е. как можно дальше от рейнского фронта. Мы рассматриваем данное перемещение как своеобразную штрафную санкцию для войсковых подразделений, участвовавших в мятеже, соответственно, вполне возможно, что ауксилии франков как раз и были реальными зачинщиками восстания в Кёльне.
В свое время К.-И. Гиллес предположил, что мятеж и последующее устранение Сильвана резко активизировали нападения аламаннов на рейнские пограничные территории: германцы усилили свой натиск из-за дезорганизации оборонительной системы на рейнской границе после убийства Сильвана[192]. Мы полностью согласны с мнением исследователя, более того, в тот период против Констанция выступили не только ауксилии франков, но и другие регулярные подразделения экспедиционной армии, среди которых были отряды Корнутов (Cornuti) и Бракхиатов (Bracchiati): Аммиан Марцеллин утверждает, что он и еще несколько помощников Урзицина, прибывшие в Кёльн для устранения Сильвана, «с помощью переговоров убеждали еще более ненадежных Бракхиатов и Корнутов» (colloquio Bracchiati sollicitarentur atque Cornuti fluxioris (sic). — Amm. XV. 5. 30) перейти на сторону Урзицина.
Слова Аммиана подсказывают, что недовольство политикой Констанция охватило значительную группу войск, рискнем предположить, что оно распространилось на весь рейнский фронт: войска не только его северных участков (Кельн), но и южных, располагавшихся ближе к современному Базелю в Швейцарии, не испытывали особого желания подчиняться Констанцию и воевать под его командованием. В этих обстоятельствах совершенно неудивительно, что в ноябре 355 г. Констанций назначил своего родственника Юлиана, племянника покойного Константина I Великого, Цезарем и отправил его в Галлию отражать набеги аламаннов.
Соответственно, возникает закономерный вопрос: какой была внутренняя структура той армии, которая перешла под командование Юлиана, и как функционировала эта армия в период 355–361 гг., когда Юлиан находился в Галлии? Прежде всего, обратим внимание на сведения анонимного географического трактата Expositio totius mundi («Описание всего мира»), составленного, по мнению Ж. Руже, в 359 г.[193]: данный трактат содержит ряд важных сведений, проливающих свет на проблемы рекрутского набора в Галлии в тот период, когда Цезарь Юлиан находился в Галлии и воевал там с аламаннами. Как пишет автор трактата, «вся же область (т. е. территория Галлии. — E. Μ.) обладает сильными и славными мужами, поэтому говорят, что на войне войско Галлов многочисленное и сильное» (Omnis autem regio viros habet fortes et nobiles: in bello itaque plurimum exercitum et fortem Gallorum esse dicuntur. — Expositio E, LVIII, ed. J. Rougé, p. 198). Мы полностью согласны с позицией К. Цукермана, который предположил, что вплоть до середины 370-х гг. в поздней Римской империи не было регулярной ежегодной всеобщей рекрутской повинности, сбор рекрутов проводился только в связи с той или иной военной кампанией, в рамках подготовки к боевым экспедициям, более того, государство проводило рекрутские кампании только в тех регионах, которые непосредственно граничили с театром военных действий[194]. С учетом выводов К. Цукермана мы можем признать, что анонимный автор трактата говорит о тех воинах, которые, во-первых, родились и проживали на территории Галлии, а во-вторых, воевали под командованием Цезаря Юлиана против аламаннов на рейнском фронте.
В связи с рассуждениями автора трактата Expositio totius mundi особую важность для нас приобретают сведения самого Юлиана, которые он изложил в своем письме к народному собранию города Афины в 361 г.: в данном письме Юлиан стремился оправдаться перед гражданами знаменитого города и рассказать, почему он вынужден был провозгласить себя императором и вступить в открытое противостояние с Констанцием. В одной из глав данного письма Юлиан объясняет, почему после прибытия в Галлию он не мог сразу одержать победу над аламаннами и выбить их из Галлии: как утверждает Юлиан, «ведь мне не было позволено набирать войско, поскольку у него (т. е. у войска. — E. Μ.) был другой начальник» (ούτε γάρ άθροίζειν έξην μοι στρατόπεδον έτερος γάρ ήν ό τούτου κύριος. — Jul. Ερ. ad Athen. 278b, ed. W. C. Wright). Здесь Юлиан имеет в виду начальника конницы (magister equitum) Марцелла, который сменил на этом посту Урзицина (PRLE I, р. 550, sv. Marcellus 3). Юлиан сожалеет о том, что первоначально, до 357 г., он фактически не мог руководить армией и проводить рекрутский набор в Галлии для пополнения военных сил, поскольку всеми этими вопросами занимался Мар-целл, ставленник Констанция: Марцелл не подчинялся Юлиану, и в результате в первые два года своего пребывания в Галлии Юлиан столкнулся с многочисленными трудностями в вопросах как организации военной службы, так и снабжения войсковых подразделений[195]. В 357 г. Констанций отправил Марцелла в отставку, соответственно, с того времени Юлиан мог действовать более свободно, тем не менее для нас важен другой аспект: слова Юлиана свидетельствуют, что сама процедура рекрутского набора, сам механизм пополнения армии с помощью разовых рекрутских кампаний, проводившихся по случаю и в связи с предстоящими боевыми действиями, продолжал активно действовать и после уничтожения узурпатора Магненция в 353 г.
Соответственно, возникает вопрос, какие войска пополнялись этими рекрутами — пограничные или экспедиционные, другими словами, какими войсками командовал Цезарь Юлиан во время своих кампаний против аламан-нов? Для ответа на этот вопрос обратимся к сведениям «Жизни св. Мартина Турского» — епископа города Тура в Галлии, жившего с 317 по 397 г.[196], данный текст был написан галльским хронистом Сульпицием Севером (родился в
363 г., умер между 410 и 429 гг.). Согласно житию, в возрасте 15 лет (сит esset annorum quindecim — «когда ему было пятнадцать лет») Мартин, родившийся в Паннонии, но воспитанный в городе Тицин (Ticinum, современная Павия) в Северной Италии, был призван на службу в армию. По словам Сульпиция Севера, Мартин поступил на службу в армию в соответствии с приказом «царей» (a regibus), который предписывал, «чтобы сыновья ветеранов были зачислены на военную службу» (ut veteranorum filii ad militiam scriberentur). Сульпиций уточняет, что первоначально юный Мартин «отслужил в алах схолариев при царе Констанции (император Констанций II. — Е. Μ.), а затем при Цезаре Юлиане» (inter scholares alas sub rege Constantio, deinde sub Juliano Caesare militavit. — Sulp. Sev. Vita S. Martini, 2. 2, 5, ed. J. Fontaine, p. 254)[197].
Тем не менее T. Барнс представил весомые аргументы в пользу того, что в реальности Мартин был зачислен на службу в армию в 352 г., а не в 332 г., если принимать во внимание дату рождения святого, в то время как Д. Вудс пришел к выводу, что Мартин проходил свою службу в схоле гентилов (schola gentilium), т. е. в одном из элитных подразделений императорской гвардии, эти подразделения (дворцовые схолы) всегда размещались в резиденции императора и сопровождали его во всех территориальных перемещениях[198].
С учетом выводов Т. Барнса и Д. Вудса необходимо обратиться к фрагменту из текста жития, в котором Сульпиций рассказывает о вторжении варваров в Галлию как раз во времена Цезаря Юлиана: «Тем временем, когда варвары вторглись в Галлию, Цезарь Юлиан собрал все войско у города Ван-гиона (современный Вормс на юго-западе Германии. — E. Μ.) и начал раздавать воинам жалованье; в соответствии с обычаем они вызывались по одному, пока [очередь] не дошла до Мартина» (Interea inruentibus intra Gallias barbaris, lulianus Caesar, coacto in unum exercitu apud Vangionum civitatem, donate-vum coepit erogare militibus, et, ut est consuetudinis, singuli citabantur, donec ad Martinum ventum est. — Snip. Sev. Vita S. Martini, 4. 1, ed. J. Fontaine, p. 260). По мнению T. Барнса, данное событие произошло осенью 357 г., т. е. уже после знаменитой битвы при Аргенторате (август 357 г.), в результате которой Цезарь Юлиан нанес аламаннам сокрушительное поражение[199].
Следовательно, поскольку в составе армии Юлиана находились дворцовые схолы, в одной из которых служил Мартин, мы можем предположить, что Юлиан командовал экспедиционной (мобильной, полевой) армией, располагавшейся в тот период в Галлии: сами по себе дворцовые схолы были мобильными войсковыми подразделениями, они перемещались вместе с императором и не входили в состав пограничной армии. А этот факт, в свою очередь, подразумевает, что галльские рекруты, которых так прославляет автор трактата Expositio totius mundi, были собраны для пополнения отрядов галльской экспедиционной армии, а не рейнских пограничных подразделений.
Совершенно очевидно, что экспедиционная армия, воевавшая с аламаннами, разместилась в Галлии еще в 353 г., когда Констанций II полностью разгромил Магненция и вернул земли Галлии под контроль законной императорской власти. В качестве дополнительного подтверждения того, что экспедиционная армия, переместившаяся в Галлию в 353 г., продолжала размещаться в Галлии и при Цезаре Юлиане, мы хотели бы привести сведения латинской надписи из небольшого города Абла на юге Испании (провинция Альмерия). Впервые эта надпись была опубликована еще в 1980-х гг., но широкой научной общественности стала известна в 1992 г. благодаря П. Ле Ру, который предложил новое чтение документа[200]. Тем не менее в 1997 и 2004 гг. Μ. Шпайдель и К. Цукерман (совместно с Т. Дрю-Биром) последовательно внесли идентичные исправления в чтение, предложенное П. Ле Ру (эти исправления касались пятой, предпоследней, строки документа), соответственно, цитируем надпись по более новому чтению Μ. Шпайделя и К. Цукермана — Т. Дрю-Бира:
Militias nobis praemia [domnus iunxit]
accepi gemini bis praem[ia–]
armigerae primum comes al[terum —]
palatinarum custos datu[s. I ta nostras]
auxitfortunas ut avuncu[lus Constantinus]
olim sacrato de nomin[e nos decorarat]
Все исследователи, обращавшиеся к тексту этой надписи, начиная с самого П. Ле Ру, с небольшими расхождениями признавали тот факт, что воин, упоминаемый в тексте, поступил на военную службу между 324 и 330 гг., в период императора Константина I, в честь которого этот воин получил дополнительное имя «Флавий» (Flavius, родовое имя Константина). Впоследствии, уже в период военных кампаний Цезаря Юлиана в Галлии, этот Флавий (в дальнейшем для удобства будем именовать его так) занял должность комита одного из элитных войсковых отрядов под названием armigeri, данные отряды входили в состав полевой (мобильной) гвардии Цезаря Юлиана, а позже, в 361–363 гг., когда Юлиан стал императором, Флавий либо получил вышестоящую должность комита доместиков (привилегированный отряд императорской гвардии), либо возглавил одну из дворцовых схол в должности трибуна[201].
Главным аргументом в пользу датировки текста временем Цезаря Юлиана для исследователей послужил тот факт, что Аммиан Марцеллин четко упоминает о наличии в войске Юлиана отрядов под названием armigeri ('оруженосцы'), т. е. тех же подразделений, которые упоминаются и в надписи. По словам Аммиана, некий комит по имени Мавр (Maurus nomine… comes) в 360 г. преподнес «Цезарю Юлиану, пребывающему в сомнениях, стоит ли ему возлагать на [свою] голову корону» (ambigenti super corona capiti imponenda Juliano Caesari) ожерелье (torquem), и этот комит «служил среди его (т. е. Цезаря Юлиана. — E. Μ.) оруженосцев» (inter eius armigeros militaret. — Amm. XXXI. 10. 21). Мы поддерживаем позицию исследователей, поскольку ни один нарративный источник по истории поздней Римской империи в IV в., включая и Аммиана, не упоминает об участии подразделений armigeri в каких-либо других военных кампаниях, развернувшихся в Галлии, кроме кампаний Цезаря Юлиана против аламаннов в 355–361 гг.
В таком случае надпись из Аблы подтверждает тот факт, что Юлиан направил против аламаннов войска экспедиционной армии[202]: должность comes (комит, букв.: 'спутник') в любом случае подразумевала, что воин Флавий командовал подразделением, входившим в состав императорской гвардии и оперативно перемещавшимся из одного региона в другой, в отличие от стационарных пограничных подразделений. В таком случае мы можем признать, что сведения «Жизни св. Мартина Турского», рассмотренные выше, позволяют уточнить, как функционировала экспедиционная армия Юлиана непосредственно во время боевых действий, какой была её внутренняя организация. Прежде всего, на наш взгляд, Мартин вполне мог служить в армии и до 352 г., просто до этой даты он, судя по всему, проходил службу в рядовых подразделениях римской армии (не исключено, что в пограничных гарнизонах рейнского фронта), а затем, в 352 г., он вошел в состав элитной схолы гентилов. К этому моменту Мартину было около 35 лет, т. е. он был уже опытным и зрелым воином.
Еще один важный момент: очевидно, в середине IV в. в войсках экспедиционной армии, равно как и пограничной, продолжала действовать система обязательной наследственной службы, когда сыновья ветеранов зачислялись на военную службу и тем самым заменяли своих отцов, уходивших в заслуженную отставку. Более того, в каждом подразделении экспедиционной армии существовала специальная платежная ведомость (список), в которой подробно перечислялись все воины, служившие в данном подразделении, с указанием размеров жалованья для каждого воина. И наконец, в 352–357 гг. администрация галльских провинций проводила рекрутский набор по принципу «здесь и сейчас», т. е. войсковые подразделения пополнялись исключительно в рамках подготовки к предстоящей военной кампании, рекрутами же становились местные жители той провинции, где в тот или иной момент времени непосредственно располагались войсковые подразделения.
Соответственно, еще один важный аспект деятельности экспедиционной армии, располагавшейся в Галлии под командованием Цезаря Юлиана, — взаимодействие с подразделениями пограничной армии, которые размещались вдоль Рейна и первыми принимали на себя удар германских племен, выдерживая их натиск до подхода основных сил экспедиционной армии. В связи с данным вопросом обратимся к сведениям посвятительной латинской надписи, обнаруженной в окрестностях города Бад-Нойенар-Арвайлер на юго-западе Германии (земля Рейнланд-Пфальц, в римский период — территория провинции Верхняя (Вторая) Германия, т. е. по верхнему течению Рейна) и опубликованной в 2012 г., эта надпись упоминает Юлиана в звании Цезаря. Цитируем текст по чтению издателей, П. Ротенхефера и Ю. Холлэндера[203]:
D(ominus) n(oster) Fl(avius) Cl(audius) Iulianus n(obilissimus) Caes(ar)
[184] О функциях дворца как императорской резиденции и о значении Милана (Медиолана) в качестве подобного центра управления в эпоху поздней Римской империи см.: Alessio S. “Praetorium e palatium” come residenze di imperatori e governatori // Latomus. 2006. Vol. 65/3. P. 680, 683.
[185] Ibid.
[186] Demandt А. Magister militum//RE. Spbd. XII. Stuttgart, 1970. Col. 568.
[187] По мнению А. Демандта, Сильван занимал должность начальника пехоты и до 355 г., просто авторы-составители Кодекса Феодосия, в котором сохранился закон Констанция, ошибочно назвали Сильвана начальником конницы и пехоты, поскольку они жили уже в первой половине V в. и не учли административно-правовых реалий середины IV в. (см.: Demandt А. Magister militum. Col. 568). Мы не согласны с такой трактовкой, на наш взгляд, различия в наименованиях должности Сильвана отражают разные этапы его военной карьеры — первоначально он имел полномочия сдвоенного военного командования, а затем получил командование только над силами пехоты.
[188] Conti S. L'usurpazione di Silvano tra costrizione e drama di potere// Klio. 2016. Bd. 98/1. P. 236, 238.
[189] Bleckmann В. Silvanus und seine Anhänger in Italien: zur Deutung zweier kampanischer Inschriften für den Usurpator Silvanus (CIL X 6945 und 6946) // Athenaeum. 2000. Vol. 88/2. S. 477, 479, 482.
[190] Drinkwater J. F. Silvanus, Ursicinus and Ammianus Marcellinus: Fact or Fiction? // Studies in Latin Literature and Roman History. Vol. 7. Bruxelles, 1994. P. 574–576.
[191] Brennecke H.-Chr. Ammianus Marcellinus über die Usurpation des Silvanus // Mousopolos Stephanos. Festschrift für Herwig Görgemanns / Hrsg, von Μ. Baumbach. Heidelberg, 1998. S. 68, 70; HuntD. The outsider inside: Ammianus on the Rebellion of Silvanus // The Late Roman World and its Historian. Interpreting Ammianus Marcellinus / Ed. by J. W. Drijvers, D. Hunt. London; N. Y., 1999. P. 48, 50.
[192] Gilles К.-J. Die Aufstände des Poemenius (353) und des Silvanus (355) und ihre Auswirkungen auf die Trierer Münzprägung//Trierer Zeitschrift. 1989. Bd. 52. S. 383–384.
[193] Expositio totius mundi et gentium / Ed. par J. Rougé. Paris, 1966 (Sources Chrétiennes, n. 124). P. 17, 19, 21. Датировка Ж. Руже была принята и в последующей историографии, см. например: Marasco G. L'Expositio totius mundi et gantium e la politica religiosa di Costanzo II // Ancient Society. 1996. Vol. 27. P. 184 (con validi argomenti).
[194] Zuckerman C. Two Reforms of the 370s: Recruiting Soldiers and Senators in the Divided Empire//RÉB. 1998. Vol. 56. P. 100.
[195] Тем не менее примечательно, что на легендах монетах, чеканившихся в Галлии в тот период, когда Юлиан находился там в звании Цезаря, присутствует слово concordia («согласие») — по мнению Ф. Гвидетти, этот факт подразумевает, что Юлиан официально провозглашал и пропагандировал идею согласия, мира и взаимопонимания с императором Констанцием, тем самым Юлиан заявлял о своей принадлежности к правящей династии (см.: Guidetti F. I ritratti dell'imperatore Giuliano// L'imperatore Giuliano. Realtà storica e rappresentazione / A cura di A. Marcone. Milano, 2015. P. 15–16, 18). И наоборот, в своем втором панегирике в честь Констанция Юлиан в несколько завуалированной форме все же высказывает и критику в адрес Констанция, подчеркивая, что он постоянно сталкивается с различными интригами со стороны самого Констанция и его сторонников в Галлии. См.: Schorn St. Legitimation und Sicherung von Herrschaft durch Kritik am Kaiser. Zum sogenannten zweiten Panegyrikos Julians auf Kaiser Constantius (Or. 2 [3] Bidez) // Die Legitimation der Einzelherrschaft im Kontext der Generationenthematik / Hrsg, von Th. Baier. Berlin; N. Y., 2008. S. 249.
[196] Эти даты рождения и смерти святого, установленные по сведениям Григория Турского, знаменитого галльского историка, жившего уже в VI в., в настоящее время считаются общепризнанными и не подвергаются сомнению. См.: Barnes T. D. Early Christian Hagiography and Roman History. Tübingen, 2010. P. 226–228.
[197] Sulpice Sévère. Vie de Saint Martin. Tome I / Éd. par J. Fontaine. Paris, 1967 (Sources Chrétiennes, no. 133).
[198] Barnes T. D. Early Christian Hagiography… P. 206; Woods D. A Note Concerning the Early Career of Valentinian I // Ancient Society. 1995. Vol. 26. P. 286–288.
[199] Ibid… P. 206.
[200] Le Roux P. Domesticus et poète: le cursus versifié d'Abla (Almeria) // Institutions, société et vie politique dans l'Empire romain au IVe siècle ap. J.-C. Actes de la table ronde autour de l'oeuvre d'André Chastagnol (Paris, 20–21 janvier 1989). Rome, 1992. P. 272.
[201] Le Roux P. Domesticus et poète… P. 267, 270; Speidel Μ. P. A Spanish Guardsman of Emperor Julian// Madrider Mitteilungen. 1997. Bd. 38. P. 296–298; Drew-Bear Th., Zuckerman C. Gradatim cuncta decora. Les officiers sortis du rang sous les successeurs de Constantin// L'armée Romaine de Dioclétien à Valentinien Ier. Actes du Congrès de Lyon (12–14 septembre 2002) /Éd. par Y. Le Bohec et C. Wolf. Lyon, 2004. P. 426–429.
[202] Тем не менее Я. Ле Боек отверг идею о существовании в Галлии отдельной, обособленной экспедиционной армии, размещающейся во внутренних землях этого региона, — по мнению исследователя, под командованием Цезаря Юлиана в 357 г. находились исключительно пограничные войска, которые перемещались вдоль всего рейнского фронта вместе с Юлианом. Я. Ле Боек полагает, что они получали почетное наименование comitatenses ('сопровождающие императора') только временно, на период военных кампаний, когда сопровождали Юлиана и участвовали вместе с ним в боевых действиях. См.: Le Bohec Y. La “petite stratégie” de Rome en Gaule au temps du César Julien (355–361) //Rivista di Studi Militari. 2012. Vol. 1. P. 61, 64.
[203] Rothenhöfer Р., Hollaender J. Eine Inschrift Kaiser Julians aus der Germania secunda//BJ. 2012. Bd. 212. S. 157.