— Хорошо, внесем это в протокол.
...О смерти Соколовского Н. Е. узнал от Натальи Иванчихиной. Соколовскую А. Н. с тех пор видел только на выносе; не имеет представления, кто мог убить Соколовского; слышал, как пьяный Костурич грозил расправиться с тестем...
— Я этого не говорил, — сказал Кирилл, откладывая протокол.
— Читайте, читайте, — сказал Всехсвятский добродушно.
— Нет, позвольте. Я ведь не так говорил, как вы записали. Я говорил...
— Вы до точки дочитали или до запятой?
— До... — Жуков взял в руки отложенный листок, посмотрел. — До запятой.
— Ну, так дочитайте до точки.
...грозил расправиться с тестем, но в состоянии алкогольного опьянения Костурич агрессивен и угрожает всему свету.
— Вы считаете, что ваша мысль выражена неточно?
— Да нет, просто я это говорил не для протокола.
— Что ж, у вас одни мысли для протокола, а другие для себя?
— Нет, просто вы так повернули, что... тень падает на Костурича, а я этого не хотел.
— Но это имело место в действительности?
— Ну, я, во всяком случае, этого не выдумал.
— Ну, значит, подписывайте.
Кирилл вздохнул и подписал оба листка.
Потом он поднял глаза и спросил:
— Вы собираетесь меня как свидетеля вызывать?
— Не знаю еще, — сказал Всехсвятский. — А что, вы имеете что-нибудь против?
— Не то что против. Но я оформился в туристскую поездку. Если все будет нормально — через неделю уеду. В капстрану.
— Надолго?
— Девять дней.
Всехсвятский на минуту задумался, потом сказал:
— Я вам сообщу. Думаю, что все будет в порядке, но на всякий случай... В общем, я дам вам знать.
Когда он вышел из кабинета, он увидел в полумгле коридора давешнего милиционера и Алика. Они сидели рядом в унылом молчании. Алик его не заметил: он сидел нахохлившись и смотрел себе под ноги; казалось, его стриженной под ноль голове холодно с непривычки, и он потому втягивает ее в плечи. Кирилл подумал, что не узнал бы его, если бы не был готов к этой встрече. Укатали сивку.
Он не прошел мимо — он пошел в другую сторону. Спустился по другой лестнице. Он шел по длинному коридору и думал, что надо позвонить Рите, хоть завтра и рабочий день. Она обрадуется. Он представил ее себе и усмехнулся.
О том, что только что было в кабинете Всехсвятского, он думать не хотел. Он умел отключать лишнее и ценил это в себе. Для отключения Рита тоже была хороша: заботлива, немногословна, послушна.
Об Алле он не вспомнил — она тоже была отключена.