— Ваша правда, — подумав, кивнул Рэддок. — Только я этот вопрос решать не могу. Дело расследую не я.
— Но… — священник запнулся и, кажется, совершенно растерялся. — Разве не вы?.. Почему тогда все эти люди из газет?..
Он смотрел на нас добрыми глазами и подслеповато щурился.
— Так уж вышло, — развел руками старший инспектор.
— Быть может, — начал отец Луиджи нерешительно, — вы подскажете, к кому мне обратиться?
— Вам нужен окружной прокурор Гордон или шериф Хопкинс. Вот и он, кстати говоря.
К нам действительно направлялся шериф.
— Спасибо, — священник мягко улыбнулся и склонил голову. Солнечный луч блеснул на его тонзуре, на мгновение словно окутав макушку святого отца сияющим нимбом. — Простите за беспокойство.
— Отец Луиджи! — окликнула я, когда он уже засеменил прочь.
— Да… мисс? — обернулся священник, явно проглотив привычное «дочь моя».
— Вы можете не утруждаться. Думаю, тело Паоло Каналли заберут для погребения его, кхм, близкие.
Понятия не имею, есть ли у него родные, хотя у италийцев заведено иметь большие семьи. А звать товарищей по мафиозному клану близкими было как-то странно, но…
По пышущему жизнелюбием лицу священника скользнула тень.
— Отпеть умершего следует в течение трех дней, чтобы его душа наконец обрела покой.
— Покой? — не сдержавшись, фыркнула я. — Держу пари, что Каналли отправился прямиком в ад.
— Какой бы черной ни была его душа, — со спокойным достоинством ответил отец Луиджи, осенив себя крестом, — теперь она предстала перед иным, высшим, судом. Прошу меня извинить.
— М-да, — только и сказал Рэддок, глядя на его чуть сутулую спину. — Лили, вы меня простите, если я немного задержусь?
— Конечно, — ответила я рассеянно, одергивая перекрученную от быстрой ходьбы юбку.
Может, все-таки переодеться?..
В поезде меня поджидал сюрприз. Бледная Мари (на дознании, кстати, ее не было) вышагивала по коридору, посматривая на запертую дверь купе с такой опаской, что у меня холодок пробежал по спине.
— Нет! — вскрикнула она, когда я взялась за ручку. — Не ходите туда!
Выглядела она насмерть перепуганной: губы дрожат, в глазах ужас.
— Только не говорите, что в нашем купе снова труп! — взмолилась я, уже лихорадочно прикидывая, кто бы это мог быть. Бог мой, только не Дариан!
— Что? — Мари застыла, как вкопанная, ее миловидное личико вытянулось. — Хотите сказать, что?..
— Я ничего не хочу сказать! — потеряла терпение я. Хотелось схватить ее за грудки и хорошенько встряхнуть. — Напротив, это вы хотите объяснить, что опять стряслось.
Мари прижала ладонь к высокой груди и выдохнула:
— Мышь!
Я опешила. Она серьезно?
— Простите, что?..
— Там — мышь!