— Что вы можете сказать об убитом…
Белый от бешенства Гордон стоял в стороне, всеми покинутый и позабытый.
Рэддок лишь отмахивался, повторяя:
— Без комментариев!
Пока самый шустрый газетчик — смутно знакомый, видимо, из Фриско — выкрикнул ему в лицо:
— Мисс Корбетт! Что вас связывает? Это любовь?
Рэддок прищурился, вмиг став опасным, как тигр с подпаленными усами.
— Если в вашей газетенке, Паркинсон, напечатают хоть одно грязное слово о мисс Корбетт, вы больше не получите от меня ни одного интервью. Ясно?
Газетчики обменялись быстрыми взглядами.
— Окей, старший инспектор! — поднял руки Паркинсон, рябой тип с выступающими, как у кролика, зубами. — Мы все поняли.
— Так кто убийца? — не утерпел один из его коллег. — Вы уже это знаете, старший инспектор?
— Почему бы вам не спросить об этом окружного прокурора? — парировал Рэддок. — Прошу меня извинить, джентльмены. Я в отпуске. Мы с мисс Корбетт здесь присутствуем как частные лица. Так что — без комментариев.
Рэддок ухватил меня за локоть, и мы прорвали осаду.
Он шагал стремительно, будто опасаясь, что газетчики сворой кинутся вслед. Я изо всех сил пыталась за ним поспеть, а проклятая юбка норовила меня стреножить. Еще немного, и пришлось бы мне взмолиться о пощаде, но тут от дома отделилась черная тень, в руках у которой было нечто вроде удавки.
Рэддок отреагировал мгновенно. Я охнуть не успела, как оказалась за его широкой спиной.
— Простите, — незнакомый голос звучал мягко, смущенно и как-то… виновато, что ли?
Как будто его обладатель был человеком скромным, незаметным, и лишь очень важные резоны могли вынудить его нарушить чей-то покой. М-да, сколько выводов из одного коротенького слова! Воображение разыгралось.
— Что случилось? — Рэддок говорил отрывисто, хотя плечи его заметно расслабились. По-видимому, опасности незнакомец не представлял.
Я выглянула из-за его спины и облегченно перевела дух. Невысокий кругленький человек с венчиком седых волос и в скромной сутане на опасного убийцу не тянул. «Удавка» оказалась всего лишь четками, которые священник непрестанно перебирал.
— Мне, право, очень неловко вас беспокоить, — пробормотал он. — Это касательно похорон. Видите ли, я считаю себя обязанным проследить, чтобы усопший был предан земле по всем правилам.
— Резонное желание, — кивнул Рэддок. — Однако несколько преждевременное, вы не находите, отец?..
Священник вспыхнул, уловив намек.
— Я — отец Луиджи, — назвался он поспешно. Черное облачение странно контрастировало с его румяным лицом. — Видите ли, в этом городе нет католического священника, так что я мог бы сам отпеть покойного.
— С чего вы взяли… — начал Рэддок.
— Вряд ли… — одновременно с ним заговорила я.
Мы переглянулись, и я пожала плечами, предоставляя первенство Рэддоку.
— С чего вы взяли, что Паоло Каналли — католик? — закончил мысль он.
Кругленькое лицо священника потешно вытянулось.
— Он ведь италиец!
В самом деле, среди италийцев представителей иных конфессий исчезающе мало.