Шериф почесал бровь и прогудел добродушно:
— Ну, допустим, я. Шериф Хопкинс. А вы сами-то кто будете?
Лапища его как бы невзначай легла на кобуру.
Рэддок не вмешивался, однако со стороны наблюдал с интересом.
— Роберт Льюис Пелтхем, — назвался гость не без рисовки и продемонстрировал значок на лацкане пиджака. — Я баллотируюсь в сенаторы от демократической партии.
Я беспокойно шевельнулась.
А, так вот какой породы этот хищник! Из тех, что предпочитают охотиться на вашингтонских холмах.
Одет он, кстати, был консервативно и дорого: костюм сшит на заказ, туфли и галстук ручной работы, в запонках и перстне бриллианты чистой воды, а над прической добрый час колдовал парикмахер.
— Присаживайтесь, мистер Пелтхем, — шериф так проникся, что даже руку от револьвера убрал.
На обветренном лице его читалась тоска. Еще бы, провинциальному политику с политиком столичным не стоит и тягаться. От Смоллвиля до Вашингтона дальше, чем до луны.
Пелтхем остался стоять, прямой и напряженный, всей своей позой демонстрируя готовность в любой момент кинуться в драку.
— Я хочу знать, на каком основании вы, шериф, докучаете моей невесте?
— Вашей невесте? — переспросил Хопкинс, хмуря седые брови. — Выражайтесь точнее, сэр.
— Мисс Комптон. Мы собираемся пожениться.
Я подавилась зевком. Что-что?
Шериф вытаращил глаза и издал какой-то сдавленный звук, а Пелтхем продолжил, сунув руку за отворот пиджака:
— Вы должны понимать, что ситуация весьма деликатная. Мы ведь едем в одном вагоне.
Шерифу, кажется, было здорово не по себе. Он подергал узел галстука, громко прочистил горло.
— Но в разных купе?
Пелтхем сверкнул на него глазами.
— Разумеется! Вчера мы с мисс Комптон провели вместе день и…
— Засиделись допоздна за обсуждением грядущего торжества? — с иронией предположил Рэддок и слез с подоконника.
Шериф посмотрел на него с благодарностью. Я с трудом проглотила смешок, кое-как замаскировав его под кашель. Так вот почему Джин наотрез отказалась говорить, где была ночью!
Хопкинс, кстати, раскрывать карты не торопился, и о том, что подозрения с Джин почти сняты, помалкивал.
Пелтхем недовольно обернулся. Глаза у него были голубые, как осеннее небо, и холодные, как ледок на лужах.
— Мне не нравится, что…
И умолк.
Рэддок протянул руку.
— Ты даже не убедился, что здесь нет лишних ушей? Не похоже на тебя, Робин. Привет. Давно не виделись.
— Энди? — выдавил Пелтхем, с видимой неохотой пожимая его ладонь. На руках у него был безукоризненный маникюр, а на запястье сверкали золотые часы. — Энди Эйзенхауэр! Надо же, какая встреча!