Я сглотнула.
— И, наконец, — голос Моретти стал тише, — перо феникса. Ни дракон. Ни человек. Нечто новое. То, что восстаёт из пепла старых ролей. Тот, кто сам выбирает свой путь. Я предлагал этот путь Виттории. Она почти дошла, но не выдержала. Возможно, ей никогда и не суждено было переродиться. Но ты — другое дело. Ты особенная с той самой минуты, как родилась. И теперь тебе решать, какой путь ты выберешь.
Кристалл погас.
Я стояла перед развилкой, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Там, за спиной, наедине с двумя безумными стариками истекал кровью Дамиан. А Моретти ждал моего решения с холодным любопытством шахматиста. И я уже знала, какую дорогу выберу.
На мгновение вспомнила Витторию. Она сказала мне тогда, в охотничьем домике, близ поля с подсолнухами: «Та, в ком смешались две противоположности». Она увидела это во мне раньше, чем я сама. Отдала титул не из жалости. А потому что верила: я смогу стать тем, кем не успела стать она.
Я сделала шаг в центральный проход и вошла в следующий сектор. Однако уже через несколько десятков метров обнаружила тупик. Ещё один кристалл-ретранслятор горел на противоположном стеллаже, почти под самым потолком. А под ним, на одной из верхних полок, куда невозможно дотянуться рукой, стояла она.
Коробка.
Чёрная, лакированная, с серебряными уголками. Такая же, как шкатулка Моретти. Моё сердце пропустило удар.
— Ты нашла её, — довольно произнёс Моретти. — Но это ещё не всё, милая Селена. Видишь, как высоко стоит коробка? Ты можешь использовать свою ману, но есть одно условие.
Я напряглась.
— На этих полках — тридцать лет документации. Накладные. Отчёты. Счета. Если хоть одна папка упадёт на пол, наша сделка аннулируется. Надеюсь, мы друг друга поняли.
Я подняла голову. Коробка стояла на высоте пятиэтажного дома. Вокруг неё громоздились кипы бумаг, перевязанные бечёвкой, картонные папки с торчащими уголками листов, тяжёлые бухгалтерские книги в кожаных переплётах. Весь этот бумажный хаос держался на честном слове. Словно специально. Одно неловкое движение — и лавина накрыла бы меня с головой.
Я закрыла глаза, вспоминая Бурана. Его ворчливый голос, его наставления. Вспомнила, как под завалом арены я впервые услышала голос ветра.
— Помоги мне, — прошептала я.
И ветер откликнулся.
Он пришёл изнутри. Поднялся откуда-то из груди, разливаясь по венам приятной прохладой. Я чувствовала, как воздух вокруг меня сгустился, стал послушным, пластичным. Как глина в руках гончара.
Я открыла глаза и медленно начала подниматься в воздух.
Ветер держал меня, как держат партнёра по танцам. Я чувствовала каждое дуновение, каждый микропоток, огибающий стеллажи. Папки на полках дрогнули, но устояли. Я мысленно приказала ветру замереть там, где бумага была особенно хрупкой, и он послушался.
Я поравнялась с коробкой. Протянула руку и в этот момент краем глаза заметила, как с соседней полки начала сползать картонная папка. Старая, потрёпанная, с криво наклеенной биркой. Она накренилась, готовая упасть. Но я быстро выбросила свободную руку в сторону, и поток воздуха подхватил папку и мягко вернул на место. А затем мои пальцы сомкнулись на коробке. Она была тяжёлой, холодной. Я прижала её к себе и так же медленно начала опускаться вниз.
И только когда мои ноги коснулись пола, я позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле, а лицо горело от восторга. Я действительно обуздала ветер. Он слушался меня, как я слышала его. Но радость быстро сменилась тревогой.
Дамиан всё ещё ждал меня. Я всё ещё должна была вернуться в кабинет. И времени оставалось всё меньше и меньше.
Глава 24. Совет Семерых
Я бежала так быстро, как только могла. Между узкими проходами стеллажей, прижимая коробку к груди. Перстень пульсировал мягким, согревающим теплом в кармане. И с каждым шагом это тепло становилось только ощутимее. Я не знала, сколько прошло времени. Час? Больше? Песочные часы Моретти могли уже осыпаться до последней крупицы. А дон не вёл отсчёта.
Ветер помогал мне. Подхватывал меня на поворотах, гасил инерцию, не давал споткнуться о торчащие из-под стеллажей ящики. Вместе с ним я летела, едва касаясь ногами пола. Чем ближе я приближалась к кабинету, тем горячее становился перстень.
Я отворила дверь с грохотом, буквально врываясь в кабинет Феранти. И застыла на месте.
Песочные часы действительно закончили отсчитывать песчинки. И теперь стояли на столе как украшение. Моретти восседал рядом с Дамианом, держа в руке кружку с чаем. Феранти удобно устроился в своём кресле, а Дамиан, чуть бледный от потери крови, отпил из своей чашки и повернулся ко мне.
— Селена, ты вовремя, — проговорил он. — Чай очень вкусный. Тебе стоит попробовать.
— Что это всё значит? — спросила я, переводя недоумённый взгляд с наследного принца на двух донов.
В голове не укладывалось. Я неслась сломя голову, думая, что лорду Сальваторе угрожает опасность, а они тут чай распивают? Коробка едва не выпала у меня из рук. Это розыгрыш какой-то?
— Вы сказали, что, если я не успею, лорд Дамиан... — я запнулась. Голос прозвучал резче, чем мне хотелось бы.