— Вы введёте графине одну дозу, господин Мано. А затем мы побеседуем. Я задам несколько простых вопросов — о вас, о вашем прошлом, о ваших отношениях. Слышал, они у вас весьма... пикантные.
Дамиан не шелохнулся.
Слухи о контессе Равене и Анжело Мано действительно ходили разные. И чем глубже я погружалась в это болото, тем меньше понимала, где правда. Сам господин Мано рассказал нам только общеизвестные факты. Он резко отреагировал, когда я начала спрашивать про их личную жизнь.
Мано и сейчас, скорее всего, отреагировал бы негативно. Но наследный принц выглядел слишком спокойным. Сказать ему об этом и не навести подозрения я не могла.
— Если ответы меня удовлетворят, — продолжил Феранти, — я составлю договор.
Дамиан привык контролировать свои эмоции на людях. Хотя внутри него всё наверняка кипело.
— Вы хотите, чтобы Анжело вколол мне неизвестную субстанцию? — спросила я надменно, подавшись вперёд. Мне нужно было перехватить инициативу, чтобы Дамиан успел переварить свои эмоции и эмоции господина Мано. — Дон Феранти, я не подопытный кролик.
— Понимаю, — дон склонил голову, изображая сожаление. — Но я настаиваю. Я должен знать, что веду дела с настоящей графиней, а не с подставным лицом Совета.
Он выложил шприц на стол и в упор посмотрел на наследного принца.
— Прошу, господин Мано. Сделайте мне одолжение.
Дамиан не двинулся. Я видела его профиль — напряжённый, острый, как лезвие. Желваки играли под кожей. Он смотрел на шприц, и я знала, о чём он думал. Если сыворотка подействует. Если я скажу что-то лишнее — мы провалимся. Если он откажется — мы провалимся.
Мы загнаны в угол.
Я коснулась его запястья кончиками пальцев. Почти невесомо, но этого хватило, чтобы он отмер и перевёл на меня взгляд.
— Анжело, — произнесла я тихо, но твёрдо и кивнула.
Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение. В его глазах промелькнуло сомнение. Он выдохнул, словно выпуская пар из перегретого котла. Его пальцы слегка дрогнули над шприцем, но он всё же его поднял.
Я расстегнула манжету и закатала ткань до локтя. Дамиан скользнул с кресла, опустившись передо мной на одно колено. Его руки были горячими, и глаза начали менять цвет. Его настоящие эмоции начали прорываться, несмотря на все усилия. Я стиснула зубы, молясь, чтобы Феранти не заметил этот жар.
Я задержала дыхание, когда игла вошла под кожу. Почти сразу в голове зашумело. Я моргнула, стараясь сфокусироваться на лице наследного принца. Он отбросил шприц в сторону и бережно сжал мою руку.
Я откинулась в кресле, борясь с дурнотой. Сыворотка растеклась по телу тёплыми волнами. Мысли стали ватными, но я ещё могла себя контролировать.
— Графиня, как вы себя чувствуете? — учтиво спросил дон Феранти.
На секунду мне показалось, что сыворотка отпустила. В голове стало ясно, но язык вдруг стал тяжёлым. Поэтому я просто кивнула, не в силах говорить.
— Вот и славно. А теперь расскажите, графиня: как вы познакомились с господином Мано? Говорят, это случилось в весьма интересном месте.
Я сглотнула. Не хотелось сказать лишнего. Попыталась сосредоточиться на воспоминаниях о Равене. Тем более что он сам дал мне крючок. Но губы уже разомкнулись, и я услышала собственный голос:
— В церкви, — произнесла я, повторяя то, что рассказал мне сам Мано. — На похоронах мужа. Он пел в хоре... — я запнулась, вспомнив нашу первую встречу с Дамианом, и в голове что-то щёлкнуло. — Подумала, что он невыносим и высокомерен...
— И с тех пор вы неразлучны, — протянул Феранти, причмокнув губами. — А вы, господин Мано, что скажете? Может, помните что-то ещё?
— Нет, — сухо отозвался наследный принц, всё ещё держа меня за руки и пытаясь всмотреться в лицо под вуалью. — Всё было именно так.
Мы не знали. Ходили слухи, что они были любовниками ещё при жизни графа Равена. Что муж Виттории умер именно из-за их связи. И вот сейчас я пыталась её оправдать, а наследный принц — не выйти из себя. Хотя лучше бы вышел. Лучше бы злился, добавил бы красок в рассказ. Играл, улыбался. Но не смотрел на меня так обеспокоенно.
Феранти заметил. Он, кажется, подмечал любую мелочь. В его глазах вспыхнул голодный интерес. Дон откинулся в кресле, побарабанил пальцами по подлокотнику.
— Знаете, господин Мано, — произнёс он задумчиво, — я много о вас слышал. Говорят, вы человек страстный, порывистый. Говорят, вы однажды сломали челюсть торговцу только за то, что тот неудачно выразился о графине. А сейчас вы ведёте себя... иначе.
Дамиан отпустил мои руки и поднялся, посмотрев в упор на дона Феранти.
— Люди меняются, — пожал он плечами. — Но если вы хотите, чтобы я разнёс ваш завод по кирпичику, это можно устроить.